Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
Кулак Бобра промахнулся, разошелся в миллиметре с крючковатым носом Сэма и смазал тому по плечу. Языкатый товарищ зашипел от боли и съехал с дороги, прячась от обозленного напарника.
— А ну успокоились! Хватит шуметь! В строй живо! Чего крик подняли? Бобр на место! — накричал на шутников граф Сауж. — Поостынь-ка Бобр!
— Я его ща успокою! — шипел взбешенный разведчик.
— Невелика беда, подумаешь бабенку, завел, что в том плохого? Ничего. Ты Сэм лучше пример брал, а то шляешься по конюшням да самогон сутками хлещешь! На опасные мысли наводишь, — позволил и себе расслабиться вельможа. Ехавший справа граф Яжик только криво ухмыльнулся —
— Ты чего это, остроухая морда, щеришься? Кто-то повода давал, а?
— Сэм, заткни пасть! — посерьезнел Сауж, глаза его опасно, не хорошо заблестели. — Что случилось Яжик? Ты чего это остановился? Что привиделось?
Привстав в стременах, графский дружок щерился от заходящего за гребень холмов солнца и, подставив ладонь ко лбу козырьком, всматривался в сизую от курени даль. Жара и не думала спадать, хоть солнце перевалило за горизонт, духота не спешила отпускать удавку с шей одинокого отряда. И кто тока придумал в такое пекло организовывать рекогносцировку? Сидели б в Лисьем лугу да самогонку хлестали, девок щупали. На что в глухих местах ошиваться? На что тут смотреть на голые холмы и курганы? Тьфу ты!
— Курганы начинаются… — все притихли, вглядываясь в холмистый ландшафт. Шост с Себастьяном с каменными, насупленными лицами таращились на забытые Аллоном места, святой и милостивый бог, даже трава не растет, не то, что деревья! И кого здесь опасаться, кроме собственной тени? На душе у Себастьяна разрасталось не абы, какое чувство беспокойства и озадаченности. А в конце то концов, зачем они сюда прискакали? Что, Дьен побери, забыли в столь забытых краях?
— И верно — курганы! — его милость граф Сауж снял с головы приплюснутый в холке шлем и вытер рукавом обильно льющийся по волосам пот, примостил амуницию между ног на седле и с полразворота обратился к подчиненным:
— Эй, Виктор, чего пригорюнил? Бери троих молодцов и обследуй те курганы, что слева от нас, уж больно они подозрительный вид имеют!
Себастьян проследил за указанным направлением и лишь гуще сдвинул к переносице брови, — сплошными рядами стелились курганы один за другим, и не было им счета. Древние могилы павших воинов, кто знает, где заканчивается древнее поле битвы? И когда отгремела та вековая, давно забытая сеча?
— Слушаюсь! — Виктор слез с коня, отдал поводья Сэму и менее решительно, чуть стесняясь, обернулся к разведчикам, вельможи втихаря наблюдали, искоса зыркали и таились.
Сначала Шост с Себастьяном услыхали свои имена, храмовник и бывший эльфар уже точно знали, что затевается нечто коварное и подлое, и что мишенью сих приготовлений стали они, или Себастьян публично. Повода что б с ним расправиться за все насущные человеческие беды и притеснения, выше храмовой крыши. Да и на Шоста, как сынка старшего старейшины храма Хизельмаша, тоже зуб имелся, недаром, что ли к Откосым горам аристократия съезжается, рискует за своих дочурок и сыночков — и не напрасно, сводясь, со случаем с ритуальной магией. Напряжение над отрядом росло, напитываясь злобой и презрением. За что и почему Себастьян даже не хотел и разбираться, поводов для драки предостаточно, если конечно поединок состоится, могли банально всадить в спину ножа или стрелу — с головорезов-разведчиков станется. Была слепая возможность попробовать разрешить проблему иначе, увести ее в другое русло,
Немые крики в пустоту!
Достаточно один раз взглянуть на перекошенные, хищно-угрюмые рожи господ и их подчиненных, становилось, очевидно, и понятно: никаких переговоров не будет! Легче достучаться до тупых варханов, чем до одержимых ненавистью дайкин! Дьен помоги! Дай этим полоумным везения и меткости! Себастьяну не улыбалось помирать среди пыли и жары от непрофессионально пущенной стрелы или косого удара меча. Может, получиться прихватить по дороге смерти пару-тройку самых смелых и безрассудных?
— Виктор, я хочу успеть еще до вечера, понял?
— Будет исполнено.
Конспираторы, хреновы!
— Яжик, давай по дороге! Углубимся в местность, а там дальше посмотрим!
Подмигивание и строгие кивки.
Спектакль! Кого они хотят обдурить? Себя?
— Вам что особое приглашение надо? — Виктор волком посматривал на них. Шост нехотя потянулся с седла, еще медленнее перекинул через седло ногу Себастьян. В арсенале у них из оружия: жалкие армейские ножи. Будет хохма если заржавевшие и не вытаскиваемые из ножен.
— Бобр, Хмурый и Шут — идете с нами!
Ого, целая прям банда! И все как на подбор — с полным вооружением до зубов.
Разведчики привязывали лошадей к сэмовому седлу, уже отъехав от оставшейся группы, Яжик распорядился:
— Останешься с лошадьми! Ни шагу от них!
Себастьян жалко оглядывался, как ловко и быстро щетинились оружием его враги, с какой монотонной холодностью они собирались вершить над ним суд. Палачи!
— Шут, не забудь самострел свой, в этом могильнике сотни варханов!
Паренек закинул на плечо тяжеленный однозарядник, Себастьян тяжко сглотнул, такая стрела способна навылет пробить человеческое тело в доспехах. Шост исподлоба косился на приготовления, шагая в стороне от разведчиков. Что им понадобилось среди песчаных холмов, сам Аллон не знает, но то, что затевалась опасная для их с Себастьяном жизней игра, вне всякого сомнения.
— Подтянитесь, черепахи! Мы не на свидании, а на службе!
— Ну-ну, к бабам уже бежали б в припрыжку! — загыкал Шут и Себастьян понял, от чего чудак получил свое прозвище.
— Шут! — повышая тон, осклабился Виктор, и дуралей шустро замолчал.
Спустились с дороги по небольшой насыпи, начали взбираться на овальные, некрутые холмики, Себастьян с отстраненным видом озирался по сторонам, забытый и паскудный мирок, он чувствовал в воздухе порывы древней, разбавленной с эфиром магии. Дайкинской магии! Здесь рука эльфа ни к чему, ни разу не притронулась, не дотянулась к этому клочку земли, зато вдоволь наигрались дети Аллона — люди. Племя, явившееся по прихоти баламушных хозяев-эльфов, но тоже не без милости божьей, аллоновой. Интересно, что не поделили когда-то между собой люди, сцепившиеся друг в друга? Земли? Ха! Так ее здесь навалом! Куда хочешь, сверни — вокруг пустующие холмы и пески с землей. Чудаки! Драться ради того, чего потом все равно не использовать. Воистину мои потомки согрешили, когда творили это племя! А вторые мои потомки каждый раз доводят, что появились на этот свет по злому стечению обстоятельств — по ошибке.