Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
Чугунная от парализующих заклятий головешка "старухи" приподнялась к верху, разбросав гриву спутанных волос по плечам, Сермен один раз взглянув на ее лицо, содрогнулся от кончиков пальцев до корней волос. Ужас!
Уродливые рубцы и воспаленная морщинами плоть, граф не мог поверить, что на такое способна старость — нет! Снова поиздевалась и перечеркнула былую красоту злая магия.
— А он… он! ОН! — краснючие глазища колдуньи впились в сгорбленную в кресле персону. В Верховного мага Ореста Бартольда. — Он сознался в содеянном зле?
В этот раз арестантке никто не стал затыкать рота и потому стены, гобелены,
— Что ты сучка знаешь?! Ирэна рассказала, как душила ваших собачат на озере! Игралась ими как портовая шлюха. Мальца она планировала оставить на десерт, та вот беда, твой муженек подоспел… — низко зашипел прямо в чудовищное месиво Фельт Галаш. Слова острее ножа и мощнее любого ударного заклятья.
Гвинет резко осеклась, кровяные подтеки бледнели, кровь отливала от "лица", чудовищные зрачки впились в дознатчика. Уродливые губы перекашивались и судорожно дергались, беззвучно шептали грубые оправдания самой себе.
Сермен машинально, лихорадочно и конвульсивно запустил руку под камзол и дотронулся до рукояти ножа, до полотна аколитской мантии, сложенной и запихнутой под белье. Сколько он боролся? Сколько он решался с самим собой? Голос! Настойчивый голос не отпускал его, кричал в сознание, требовал незамедлительных действий и Коршун, ругаясь и проклиная свою судьбу, сделал, наконец, свой выбор. Выбор в безызвестность. Безрассудную опасность.
Минута прошла и наступила вторая… взрывом событий и переворотов.
Она извернулась понаглее и половчее Ирэны и даже мужа, Лестиана Тормана. Меткий плевок Гвинет угодил в физиономию Фельту Галашу, растекаясь по всей щеке. Сермену показалось, он услышал совсем рядом чей-то испуганный вздох. Они сидели в первых рядах, вся элита Верховенства Ордена и граф Сермен Коршун по центру. То, что не удалось содеять Лестиану и Ирэне, храбро и метко удалось совершить матери своих погибших детей.
Начальник Контроля Сил презрительно и аккуратно стер платком слюни преступницы, медленно обошел арестантку и стал сбоку стула. Секунду взвешивал, а затем… размахнувшись со всей дури, подкрепленной эффектным арканом, залепил "старшей" увесистую, сногсшибательную оплеуху.
Конечно же, она не удержалась на стуле, кубарем слетела на твердый пол, разбивая лоб и щеку, обдирая об ковер под рядами кресел и сидящих на них уважаемых задов нос, кувыркаясь и врезаясь в тот самый, многоуважаемый ряд достопочтенных присяжных, сбивая с мест и повергая на пол. И именно тогда, она налетела на обомлевшего и растерянного в край Коршуна, повалила его на соседние персоны и под град криков и ругательств, услышала все, что о ней думают любезные архимаги.
— Галаш, не шибко резво, ты повел? — возмутился Верховный маг.
Начальник Контроля Сил отвернулся, цедя сквозь зубы распоследние словца.
В ноздри Сермену ударила вонь и смрад давно немытого тела, преодолевая тошноту он незаметно вложил в руку дрожащей колдуньи нож. Зрачки "старшей" на мгновение расширились, взор на секунду поймал в поле зрения перепуганную гримасу Коршуна.
— Посадите ее в кресло! — команды отдавал его магическое величество Орест Бартольд, шаркая башмаками по ковру.
Сермена благополучно вернули на место, предусмотрительно полюбопытствовал о здоровье,
— Где указ Галаш? Пускай тварь подписывается и убирается с моих глаз! — вещал тем временем Глава Ордена.
Ударник поманил помощника, беря из его рук документ, когда он повернулся к Гвинет спиною, это как раз и произошло!
Послабленные после столкновения магики, удрученный видом крови на ковре Сермен и накаленная атмосфера в кабинете, откуда он мог знать, что Гвинет Торман атакует быстро и именно сейчас?!
Через десяток ударов разгоряченного местью сердца!
Она прыгнула на Ореста Бартольда рысью, разъяренной кошкой, жаждущей крови и мести, нож в ее, сведенных вместе, на рукояти руках блеснул и смертоносно впился в Верховного мага, Орест лишь успел раззявить сморщенный рот и выкатить лавандовые глазенки, а острие холодного оружия уже входило ему в горло, вдавливаясь по самую рукоять. Сиплый хрип и оранжево-красные блики магии на ладонях архимага, он предсмертно, несильно, конвульсивно отбрасывает от себя колдунью и валится замертво на ковер, заливая узоры густой, горячей кровью. Хрипы и сипы клокочут из его рта судорогами, пузырясь на бескровных губах. Взор туманится и стынет. Пятно расползается и подступает к окоченевшим рядам. Сермен орет немым криком — это не я! Я не виноват! Это происки деспота в моем мозгу! Но задыхается и тянется к выходу.
Качка как на борту легкого суденышка при шторме.
Крики, вопли, брань и мольбы о помощи.
Верховенство в секунду сошло с ума.
Галаш рубит с плеча. Без разбору.
На тело Гвинет, отброшенное ударом омертвевшего Бартольда, несется серия магических выпадов, она сносит арестантский стул.
Кто-то стреляет ей вслед огнем, да разносит угловой шкаф, Галаш грязно ругается, бешено вращая глазищами.
Круговерть паники и неразберихи.
Гвинет умудряется подорваться и замахнуться на Фельта. Блокирующее заклинание сдерживает ее напор, но нож в руках, мелькает вправо и влево — поражая цели.
— Стерва!
— Бей ее! Бейте же!! — верещит Родлен Сордин.
— Аркан! Цепляй аркан! — узнает в своей спешке визг Курта Сермен, ныряя в распахнутую охранниками-магами дверь. Руки его в крови, но он стирает явные следы о гобелены, портьеры и занавески по пути, — это не его рук дело! Это не я! НЕ Я!!!
— Аааааааа! — ревет во всю глотку Зорк, когда остро оточенное лезвие входит ему в спину, между лопаток и приканчивает на месте.
Жу-угггх! — и уже в полете Гвинет Торман понимает, что это последний ее удар. Спиной она разносит в щент письменный стол ассистента Фельта Галаша, переворачивая на себя бумаги и письменные приборы.
— Есть!
— Добивай!
Четверо архимагов объединено наносят удар: распыляя и развоплощая уголок кабинета вместе с корчащейся колдуньей. Предсмертный, вечный вопль напоследок режет всеобщий слух. В кабинете стоит вонь гари и крови. Угар и дым от тлеющей мебели.
— Тварь убила Зорка!
Начальник Контроля Сил застыл над распластанным телом Верховного мага.
— Орден остался без Главы…
Маги медленно обступали Галаша и окоченевший труп Бартольда со всех сторон, о Риверте Зорке на какой-то момент забыли. Сконцентрировались на чудовищном несчастье — Орден остался без Верховного мага!