Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
"Иде-е-еммм!"
ОНИ приближались! Шли на их призывы!
Сперва туманными сгустками, а по мере приближения, обретая плотные оболочки, видимые глазу. Силуэты трансформировались в реальные, некогда жизненные сущности, прошедшие свой жизненный путь и ушедшие по пути вечного существования в Чертог Бессмертных. Перед прибившими гостями они явственно обрели четкие формы, по раним телесным подобиям, так как помнила их история и подчиненные. Сермен не знал, кто явился на зов адептов Ложи, но Курт тихо, ровным голосом представил:
— Бессмертный
— Граф Сермен Коршун, Курт, — проскрипел скрипучим тоном Бессмертный Мишон Вулж, — начальник Тайной службы Мейдрина. Не тебе нам рассказывать, кто есть кто Курт. Зачем вы здесь? Почему потревожили наш покой?
Коршун готов был поклясться, что милсдарь Герн Курт на короткий миг, потерял дар речи, побагровел.
— Мы явились с докладом…
— Галаш спятил? Мог принести отчеты и доклады в бумажном виде — прозой или стихами. Как ты считаешь, читали бы мы отчеты в стихах, Томаргон? — откровенный хохот. Им явно было очень весело.
Сермен патологически почувствовал ненависть к магикам.
— Я великодушно передам начальнику Контроля Сил ваши требования, Бессмертные!
— Ох, ты смотри на него, Росфорт, еще плетение одно на другое не научился толком связывать, а уже включает гонор!
— Мишон, оставь архимага в покое, можно подумать, ты в его годы был другим. — Резко оборвал веселье Лесс Томаргон, ступая на шаг вперед. Коршун почувствовал, как его выворачивают изнутри, прощупывают каждую клеточку организма.
— Хорошо. Можете ступать прочь. Архимаг Курт изложите свое дознание на листе бумаги, как пожелал Бессмертный Вулж, и передайте Галашу, пускай лично явится с писульками к нам. В Чертог. Свободны!
— А вы это куда, милсдарь граф?
Начальник Тайной службы прирос к холодному граниту, в буквально смысле этих слов. Его взгляд попрощался с удаляющими фигурами магов.
— С вами, Коршун, у нас будет отдельный разговор…
— Ч-что вам от-т меня-а надо?
— Ха-ха-ха! — Вулж разразился истеричным хохотом. Улыбались еще двое Бессмертных. Серьезным оставался Лесс Томаргон. Высоченный старик или так искажала его полустать магия?
— Чего вы боитесь, Сермен? Что там случилось в горах, что вы возненавидели нас душой и телом? Потеряли близкого сердцу человека? ЧТО?!
Томаргон напирал, как привык делать это всегда при жизни и даже теперь в Чертоге.
— Лестиан обречен. Что будет с его сподвижниками — тоже ясно. Вы выполнили свою миссию, возвращайтесь в Мейдрин. Стерегите Серую Башню.
Вот значит, какие они на самом деле? Заносчивые и бесфамильярные существа — и те, и эти! Привыкшие к безоговорочному подчинению и поклонению. Стариканы-узурпаторы! Диктаторы в глубине Вельвеллы! Возможно, все Северное Королевство
Обстановка в Молочных Пиках ровным счетом ему не нравилась и он наконец осилился издать из глотки слабый писк:
— Справедливость…
— Справедливость?! Аллон с вами, Коршун, во время Эльсдарской Сечи вы тоже задумывались о справедливости? А в мирное время в ваших казематах мало сгнило людей? Или вы решили перековаться, а делаете это не у себя на родине, а у нас? Что с вами, граф? Верльвы отравили вас своим видом или ядом? Вам плохо? Судя по выражению физиономии, совершено препаскудно?
ВОТ!!!
Вот она истина! Им все известно заранее! Все что происходит в Молочных Пиках, Бессмертные узнают раньше, чем посты магиков. А отчеты и доклады — рутинная, запрограммированная работа. Изверги!
Почему-то именно тогда, внутренний голос зашептал ему настойчивее прежнего: деспоты! Палачи в мантиях!
Он незамедлительно принял ясное решение: карать и изничтожать их!
А Лесс Томаргон ничего, не подозревая, наступал, и не думая об отступлении.
— Так что же с вами произошло в горах, граф? Рассказывайте!
Привычный князю Лестору голос возник в его мозгу, врываясь без спросу, словно в собственные апартаменты, настойчиво буравя сознание:
"Лестиан! Лестиан!"
Свыкшись к таким контактам, бывший архимаг, мысленно ответил:
"Я вас слушаю…"
"Слушайте, значит, внимательно, Лестиан, запоминайте хорошенько, — пауза подсознательный визитер соображал как лучше сказать то, что придумал: — возможно, этот разговор у нас с вами состоится в последний раз, а может, кто его знает, судьба позволит нам еще разок пообщаться? Поэтому соберитесь и запоминайте!
"Что надо делать?"
"У вас уже была встреча с дознавателями Ордена, верно?"
"Д-да" — об этом не хотелось даже вспоминать.
"Тогда знайте, вторая такая встреча может оказаться для вас последней. Роковой. Орест Бартольд пришел в себя, и панькаться с вами не будет. Они пустят вас в оборот. Вы для ордена кость в горле, сами знаете…"
"Мне наплевать на собственную жизнь, из родных и близких сердцу, осталась Гвинет, — я хочу спасти ее! И только ее! Ирэна мне не нужна, она — холодное оружие в моих руках. Слепое и подконтрольное".
"К сожалению, сейчас этим орудием, вы воспользоваться не в состоянии. За то орден в состоянии крутить вами, как ему заблагорассудится".
"Я воскрес из пепла не для того, чтобы отступать перед шайкой шарлатанов, а ломать уродливые и бессмысленные принципы, выживших из ума стариканов!" — внезапно сорвался на яростный шип в темной камере заключенный.
"Замечательно, так и держать Лестиан! Хоть вы в их казематах, но таким вас им не одолеть! В любом случае вам не выпутаться в одиночку, но если послушаете меня, обретете шанс на возмездие… Идет?"