Марипоса
Шрифт:
Это была моя последняя миссия, и я не чувствую ни капли сожаления. Я думал, что что-нибудь да ёкнет: когда в последний раз сложу снаряжение, когда попрощаюсь с командой — страх, злость, вина… но нет. Когда я думаю о следующей главе своей жизни, внутри только теплый луч света.
Самолет продолжает катиться к нашему гейту. Я выключаю авиарежим, и телефон тут же взрывается сообщениями. Братья и сестры, сын, Пенни… и моя прекрасная жена. Улыбка сама появляется на лице.
Вайолет О'Коннелл.
Мне нравится, как это звучит.
Я не видел её семь месяцев.
Я жалею обо всём, что наговорил, когда пытался порвать с ней перед крушением вертолета. Жалею, что поверил лжи Карен. В тот момент я сильно чувствовал груз ответственности за свою команду и миссию… поэтому предпочел оттолкнуть наши запретные отношения и не беспокоиться о них.
Когда после того крушения выжили только мы трое, я понял, как мало требовала от меня эта женщина. Ей не нужны были ни брак, ни дети — ей был нужен я. Просто я. Меня было достаточно для неё.
Как только гаснет табло ремней, я спокойно поднимаюсь и жду, пока все выйдут. Схожу последним. Уже у выхода замечаю, что почти весь экипаж стоит перед кабиной пилотов.
— Добро пожаловать домой, солдат. — Стюардесса и пилот стоят рядом с теплыми улыбками.
— Спасибо за службу, — добавляет женщина-пилот с вежливым кивком.
Я отвечаю неловкой полуулыбкой, сжимаю губы и поправляю армейскую зеленую сумку на ноющем плече. Я никогда не знаю, как реагировать на подобные слова, но благодарен за жест.
Пока я спускаюсь по трапу на летное поле, в ладони начинает вибрировать телефон.
Слейтер.
Подношу к уху.
— Алло?
— Ну как перелет, старик?
Я усмехаюсь.
Придурок.
— Нормально. Мягко, без турбулентности.
— Отлично. Слушай, я звоню потому, что получил письмо. Тебя представляют к Серебряной медали «За доблесть» за прошлый год.
— Серьезно?
— Ага. Букеру тоже присуждена награда. Её получит его семья.
Горло сжимается.
Мой погибший брат. Не проходит и дня, чтобы я не нес в себе груз потери лучшего друга. Часть меня умерла той ночью. И если бы не Вайолет, я не уверен, что вообще был бы здесь сегодня.
Слейтер улавливает паузу и меняет тему.
— Я на этой неделе заеду к тебе. Сходим на стрельбище. И не вздумай сказать «нет», ублюдок.
Я смеюсь и качаю головой.
— Звучит как план.
Мы прощаемся.
От выхода я иду вниз, в зал прилета. До него минут пять — аэропорт маленький и тихий. Багаж я не сдавал, поэтому сразу направляюсь к зоне встречи пассажиров.
И тут я вижу её.
Женщину, которая заставила меня снова поверить в любовь. На ней то самое красное летнее платье, в котором она была в «Пьяной Ракушке». Оно облегает все её прекрасные изгибы… и округлившийся, девятимесячный живот.
Вайолет держит ярко-желтый плакат с надписью: «Добро пожаловать домой, солдат».
Она такая чудачка… но она моя чудачка.
Когда
— Готов к Колорадо? — спрашивает она с бесконечной надеждой, в глазах блестят слезы.
Я улыбаюсь, поддерживая ладонью низ её живота.
— Никогда в жизни не был готов к чему-то больше.
ГЛАВА 51
МАРТ 1966
Дорогая Грейс,
Я пишу тебе три раза в день. Первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь, — это ты. Я тоскую по твоему сладкому запаху. Ищу твоё тепло. Утром, днем и ночью ты не выходишь у меня из головы. Ты — причина, по которой я держусь, потому что знаю: когда вернусь, меня будет ждать самая красивая и нежная женщина на свете, и мне предстоит подарить ей триста шестьдесят пять поцелуев — за каждый день, когда меня не было рядом, чтобы поклоняться ей.
Я не понимаю, почему мои письма не доходят до тебя. Это еще не конец. Если ты захочешь поставить точку, ты сделаешь это, когда я буду стоять перед тобой. Я пишу тебе при любой возможности, потому что люблю тебя. Насколько мне известно, ты всё еще моя, малышка.
С любовью,
Грэм
ГЛАВА 52
ИЮНЬ 1966
Дорогая Грейс,
Когда я вернусь домой, ты научишь меня готовить флан? Я не могу перестать о нем думать. Я никогда не встречал девушку, которая готовит так, как ты. Я всё время хвастаюсь тобой перед ребятами. «Моя девушка умеет готовить», — говорю я. Твоё имя — единственное, что заставляет меня улыбаться. Мне не терпится снова обнять тебя. Я не получал от тебя писем, но это ничего — значит, когда мы снова увидимся, я буду целовать тебя еще сильнее.
С любовью,
Грэм
ГЛАВА 53
ИЮЛЬ 1966
Дорогая Грейс,
Сегодня ночью идет дождь. Гром, молнии и ветер трясут палатку, но эти письма приносят мне покой. Когда сон не приходит, я тянусь к ручке и бумаге и думаю о тебе. Мы сейчас на патруле: укрываемся, держим периметр. Я пользуюсь этим коротким перерывом.
Я был ранен, но со мной всё в порядке. Поэтому не волнуйся. Боль от того, что тебя нет рядом, сильнее любой другой… всё остальное — просто фон.