Марипоса
Шрифт:
— Это не может быть по-настоящему, — сильнее прижимаюсь лицом к его руке.
— Я настоящий, — говорит он и целует меня в лоб. — Ты носишь бабочку, которую я для тебя сделал, — шепчет мягко.
— Что мы теперь будем делать? — спрашиваю я.
Мы улыбаемся, глядя друг другу в глаза.
— Выживать.
ГЛАВА 50
КЕЙД
ВОСПОМИНАНИЕ
?How To Save A Life — The Fray
—
Когда я постучал первый раз, она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы я успел мельком увидеть своего одиннадцатилетнего сына, а потом толкнула меня ладонью в грудь. Родители Пенни и её сестры расставляют торт на столе. У него в гостях все друзья. Вся семья со стороны матери присутствует, но Пенни не пускает меня внутрь, потому что там её новый парень.
— Пенни, ради всего святого, я его отец. Впервые за столько лет я оказался дома в его день рождения. И я сам сделал для него подарок.
Она закрывает дверь за собой и медленно качает головой. Губы кривятся в брезгливой ухмылке. Лицо тщательно накрашено, волосы уложены, на ней летнее платье и кардиган. Она выглядит хорошо — но этого недостаточно, чтобы скрыть ту несправедливую, озлобленную, обиженную женщину, что прячется под внешней оболочкой.
— И что это? Очередной кусок долбаного дерева? — усмехается она, скрещивая руки на груди.
Я смотрю в её холодные глаза, и горло сжимается.
Мой взгляд скользит вниз на большую коробку, которую я поставил на крыльцо. Она перевязана желтым бантом. Я работал над этим проектом шесть месяцев, всякий раз, когда у меня был перерыв между миссиями. Это замок с драконом на высокой башне. В прошлый раз, когда мы говорили об Адаме, Пенни сказала, что у него сейчас фаза увлечения драконами.
— Это не просто кусок дерева, Пенни. Пожалуйста, дай мне увидеть его. Я хочу просто обнять его и поздравить с днем рождения. Он — часть меня тоже. Он этого не заслуживает. Я не понимаю, почему ты продолжаешь саботировать мои отношения с ним. Я люблю его. Позволь мне увидеть сына хотя бы на чертову минуту — и я сразу уйду, если ты так хочешь. Пожалуйста! Дай мне увидеть моего сына!
Она отвечает мне ядовитой ухмылкой.
— Нет. Здесь Эйвери. Он проводит с ним время. Уделяет ему внимание, в котором ты ему отказываешь.
— Я его отец! Не твой новый парень! Дело не в том, что я не хочу — я не могу!
— Не хочешь! — отрезает она.
— Ты же знаешь, что я не могу. Моя работа, я…
— Да-да-да, не начинай. Я ушла от тебя, потому что ненавижу твою работу. И тебя ненавижу!
— Пенни… — мой голос становится ниже.
Она
Прежде чем она успевает выплеснуть на меня больше яда, дверь открывается, и из дома выходит её сестра. Смотрит на меня исподлобья и заправляет светло-каштановые волосы за ухо.
— Пора резать торт, Пен. — Она прочищает горло и уходит.
— Хорошо, иду. Мы с Кейдом уже закончили, — протягивает Пенни с нарочито сладкой интонацией. Она бросает в мою сторону злой взгляд и заходит в дом, не отпуская дверную ручку.
— Пожалуйста, дай мне увидеть его.
Пенни захлопывает дверь у меня перед носом, после чего сразу же следует щелчок замка. Я тяжело дышу и смотрю на мой самодельный подарок, оставшийся на крыльце. Она даже не потрудилась занести его внутрь.
Не успеваю я опомниться, как рука ныряет в карман, сжимая телефон. Я набираю сообщение на ходу, направляясь к мотоциклу.
Я:
Букер, сегодня выпивка за мой счет. Встретимся в месте под названием «El Devine». Буду в Северной Каролине через четыре часа.
Букер:
Я сегодня вроде как занят. Помогаю маме — чиним раковину и кондиционер. Как освобожусь, подъеду.
Я не отвечаю.
Надев любимые черные авиаторы, я трогаюсь с места, выкручивая газ так, что вибрация проходит по всему телу. Вылетаю из района Пенни, чувствуя себя подавленным и разбитым, как никогда раньше. Однако я отказываюсь позволить себе утонуть в этих эмоциях.
Я просто хотел сохранить семью и дать сыну другой исход. Я ненавидел чувство, будто отец меня бросил. Ненавидел ощущение собственной ничтожности — будто я недостаточно хорош, чтобы заслуживать хоть чего-то. Сегодня я хотел всего лишь обнять сына, и даже этого не смог сделать.
Теплый летний воздух бьет в лицо, и я стискиваю зубы. Сегодня ночью я буду пить. Пить до тех пор, пока не перестану чувствовать себя одиноким.
Я вываливаюсь из «El Devine» и оказываюсь на освещенной, полупустой парковке. Сегодня полнолуние, легкий ветер касается кожи. Пока ждал Букера, я слишком много выпил. Глаза слипаются, мышцы будто ватные, всё расплывается. Виски за виски, за чертовым виски — до тех пор, пока желание расклеиться не сменилось тупым онемением. Я сжимаю бутылку пива, пока мир медленно кружится. Нахожу свой мотоцикл и нерешительно смотрю на него. Знаю, что не могу ехать домой в таком состоянии.