Марипоса
Шрифт:
Его озлобленные реакции отбили у меня всякое желание говорить об этом. Каждый раз, когда я поднимаю тему, он закрывается и переводит разговор, но с тех пор, как умер мой отец, я чувствую, что должна что-то сказать. Я бы отдала всё, чтобы снова увидеть сообщение от папы на своем телефоне. Я не знаю их историю, потому что Адам не пускает меня в неё, но, возможно, их разорванные отношения ещё можно спасти.
— Может, стоит дать ему шанс? Я бы так хотела, чтобы мой отец был жив... — мягко говорю, собирая волосы в пучок.
— Прекрати! — резко перебивает он с другой стороны кровати, и я вздрагиваю.
Я хмурю брови, сглатывая обиду.
Он не со зла. Он просто переживает, что я уезжаю... вот и всё.
— Прости... я не хотела перегибать палку. Я просто пыталась помочь, — следую за ним. — Но пожалуйста, не разговаривай со мной так, — умоляю, пытаясь разглядеть своего лучшего друга в этой версии Адама, которая мне не нравится. Сейчас он мне нужен как никогда.
Его плечи опускаются, губы сжимаются в тонкую линию.
— Да... прости. Давай уже поедем, ладно? — он выходит в коридор с небрежной походкой и берет мой чемодан. Колесики грохочут, пока я смотрю на свои зеленые кеды.
Я вздыхаю и иду следом. В последнее время он ведет себя странно, но уверяет меня, что у нас всё хорошо.
У нас всё хорошо.
4. ВАЙОЛЕТ
— Так… Электронная книга есть. Наушники, телефон, кошелек есть… — Я по одному перебираю вещи в рюкзаке, мысленно вычеркивая их из списка, прежде чем отправиться в путь в последний раз. Почти уверена, что инструкторы заберут всё из этого, как только я приеду, но всё равно беру с собой. — Осталось только услышать от тебя «до скорой встречи» и получить поцелуй, — шучу, застегивая молнию.
Я поворачиваюсь к Адаму с теплой улыбкой, готовясь встретить его губы в прощальном поцелуе. У меня не будет такой возможности целый год. Закрыв глаза и вытянув губы, я встаю на цыпочки… но проходят долгие секунды, а он не отвечает.
Мои ресницы дрожат. Брови сходятся, когда я опускаюсь на пятки, разочарованная. Карие глаза Адама смотрят куда угодно, только не на меня.
— Что случилось? — Я отступаю еще шаг, поправляя лямку рюкзака на плече. Между нами повисает тяжелое облако, и всё внутри начинает дрожать от сомнений. — Посмотри на меня.
Он не смотрит. Переминается с ноги на ногу, будто нервничает.
Я сжимаю зубы, когда по груди прокатывается тупая боль. Я слишком хорошо знаю этот взгляд.
— И ты тоже? — Прикусываю губу, втайне надеясь, что он назовет мои догадки нелепыми, что я просто придумываю проблему там, где её нет. Но Адам наконец поднимает на меня свои карие глаза и тут же отводит взгляд. Он яростно качает головой, словно предпочел бы сбежать от этого разговора.
— Поговори со мной. Пожалуйста.
— Прости, — тихо выдыхает он, уставившись в землю.
— Прости? — я приподнимаю бровь.
— Я не хочу годами ждать тебя, Вайолет.
— Адам… умоляю, не делай этого. Не сейчас. Ты специально выбрал момент прямо перед моим вылетом?
— Мне жаль.
— Опять эти два слова. Знаешь, мне уже осточертело слышать «мне жаль» от людей, которым на самом деле ни капли не жаль.
Он равнодушно пожимает плечами. Я заправляю выбившуюся прядь за ухо, чувствуя, как по жилам разливается ненавистный жар. Когда вспоминаю утро и наши переплетенные тела, кровь закипает еще сильнее.
— Тогда что это было вчера ночью? И сегодня утром?
Боже, почему у меня такое чувство, будто мной просто воспользовались?
Его глаза наконец останавливаются на мне.
— Я собирался сделать тебе предложение! — Он лезет в задний карман и достает кольцо. Оно сверкает в лучах солнца, пробивающимся сквозь окна зоны досмотра. Голографические блики пляшут по его лицу, пока он вертит кольцо между пальцами. Сердце обрывается, когда до меня доходит смысл его слов.
— Собирался? — теперь я шепчу.
— Собирался.
— Так вот почему ты последние дни был таким отстраненным? — голос срывается. Я отвожу взгляд, когда на глаза наворачиваются слезы. Смотрю по сторонам и быстро моргаю, пытаясь сдержать нахлынувшую боль.
Не разваливайся.
Выдержи.
Прими боль и предательство, как всегда это делаешь, и не реагируй.
— Я не хочу невесту, которая будет проводить всё своё время с другими мужчинами. Насмотрелся, как моя мать проходила через это: отец вечно где-то пропадал. Я его практически не знаю. Я не позволю истории повториться. Ты же знаешь, что я чувствую к своему отцу, и теперь… — он размахивает рукой передо мной. — Теперь и ты будешь точно так же постоянно отсутствовать?
— Я верила, что наши чувства сильнее любого расстояния, — с трудом выдавливаю я.
Адам закатывает глаза.
— Да, мама тоже так думала.
— Мы — не твои родители!
Моё доверие к нашим отношениям разбито. Без шанса на восстановление.
— И как я должен спать по ночам, зная, что моя девушка моется в душе с другими мужчинами, да и, по сути, спит с ними? — его лобная вена вздулась, а в глазах читается недоверие.
— Господи, всё из-за этого? Ты думаешь, что я буду тебе изменять? — моё лицо кривится от отвращения. — Я ни разу, ни единым намеком не дала тебе повода мне не доверять! — Я повышаю голос, но сохраняю твердый тон.
— Это не важно, Вайолет. Я не хочу встречаться с девушкой, которая служит в армии. — Он отступает назад, мысленно уже закончив наш разговор.
Я усмехаюсь.
— Ты же обещал меня поддерживать… — напоминаю, перебирая в голове все наши прошлые разговоры. — Я обещаю ждать тебя. Обещаю звонить каждые выходные. Обещаю тебе... вечность? — бросаю ему в лицо его же собственные слова.
— Обещания нарушают, — бросает он без малейшего сожаления и засовывает кольцо обратно в карман.
Я вздрагиваю и отшатываюсь, словно от пощечины.