Марипоса
Шрифт:
У меня сжимается грудь, к глазам подступают слезы, и я закрываю лицо ладонями. Это она теряет себя. Я не имею права плакать — это эгоистично.
— Бабушка… это просто нечестно, что всё так складывается.
Я разбита. Безнадежный комок слез в пустой комнате. Губы дрожат, всхлипы тонут в ладонях. Я прижимаю мишку к груди и шмыгаю носом. В нос бьет её фирменный цветочный аромат, и я начинаю рыдать еще сильнее. Он даже пахнет ею.
Моя бабушка — всё для меня.
— No lo puedo hacer. No puedo vivir sin ti. Eres mi mundo. Estoy perdida sin ti. — Я не справлюсь.
Она научила меня всему, что я знаю — мой проводник, который всегда направлял меня по пути морали и веры.
Она показала мне, что такое безусловная любовь.
Почему Бог делает это с моей бабушкой? Она — самый преданный католик. Её вера в Него непоколебима. Я молилась и задавала тот же вопрос снова и снова с момента её диагноза, зная, что никогда не получу на него ответа. Смерть — часть жизни, но я не думала, что этот день наступит, и уж точно не так.
Поскольку я продолжаю тонуть в стрессе из-за подготовки и во всём этом накопившемся напряжении, её болезнь бьет меня сильнее, чем когда-либо — в момент ясности и жестокого принятия.
Я потеряю её.
Я так увлеклась погоней за целями, что забыла: бабушка умирает. Я не могу потерять её. Она... всё.
Сейчас я блуждаю в полной темноте, а она — мой свет, который медленно гаснет. Я не в силах представить, что её не будет рядом, чтобы поговорить или обнять.
Хотела бы я, чтобы бабушки и дедушки жили вечно.
— Ты справишься. Ты сильная. Я учила тебя быть сильной. Fuerte12. Ты — Айла. Ты — часть меня. С тобой всё будет в порядке. — Она слабо улыбается, сдерживая собственные слезы, а я киваю, шмыгая носом и подавляя внезапный срыв. — И больше не хочу видеть от тебя ни одной слезы по этому поводу. Заставь нас всех гордиться.
— Хорошо.
Я провожу ладонью по красному лицу и улыбаюсь, когда натягиваю маску. Но внутри всё сжимается от дурного предчувствия: кажется, Зверь только входит во вкус. Не знаю, надолго ли хватит моих фальшивых улыбок.
8. ВАЙОЛЕТ
СЕМЬ МЕСЯЦЕВ ДО ВЫПУСКА
Мой рюкзак собран и готов к выдвижению в пять утра. Веки словно налиты свинцом, ноги и плечи ноют, но я не сдаюсь. Я уже почти на середине пути и успешно прохожу каждое испытание с того инцидента в бассейне.
Мы в автобусах, едем на двое суток отрабатывать ориентирование на местности — тому, чему меня хорошо научил отец. У меня нет ни малейших сомнений, что я справлюсь. Робертс сидит рядом и клюет носом каждые две секунды, поэтому я толкаю его плечом, чтобы он не вырубился.
— Дай поспать.
— А вдруг…
— Здесь нет инструкторов, чтобы гонять нас. На твоем месте я бы поспал на моем плече. Давай быстрее, пока я не передумал, — бурчит Робертс и сползает ниже в кресле.
— Ладно.
Когда автобусы останавливаются, я просыпаюсь от толчка. Кажется, что мои глаза были закрыты лишь мгновение, и полноценным отдыхом это не назовешь, но я хоть немного подзарядилась. Поездка
Сойдя с автобуса, я оглядываюсь по сторонам. Мы находимся в глубине лесов Северной Каролины, на специальной тренировочной зоне, закрытой для гражданских.
Здесь мы проведем целый день, потому что этап наземной навигации начинается ночью. За нами будут наблюдать инструкторы в ночных очках с тепловизорами, следя за каждым нашим шагом. Они должны убедиться, что мы не жульничаем и не заблудились.
Когда все выгружаются, мы строимся и ждем следующего приказа. Я замечаю сержанта Букера и Слейтера, обсуждающих что-то с остальными инструкторами у грузовика, но монстра, которого все боятся, не видно.
Мои мышцы расслабляются, когда, осмотрев каждый угол, я понимаю, что его здесь нет.
Хорошо.
На обед я съела сухпаек. Пока жевала тушенку с говядиной, перед глазами стоял сочный двойной чизбургер с беконом. Букер и Слейтер не переставали отдавать приказы с момента нашего прибытия. У нас есть небольшой перерыв для отдыха, так что я принимаю приглашение Робертса составить ему компанию, пока он курит.
— Черт, у меня всегда проблемы с навигацией, — говорит Робертс, затягиваясь сигаретой. Он протягивает мне пачку Camel Crush, предлагая одну.
Я качаю головой.
— Не куришь?
— Нет.
— А я никак не могу бросить, — он пожимает плечами.
Воздух меняется, когда облака закрывают солнце. Ветер становится прохладнее, и по моей спине пробегает дрожь. Я смотрю на небо в ожидании признаков грозы, но оно просто более пасмурное, чем обычно. Почему тогда атмосфера так резко изменилась?
Но затем пугающая, знакомая тень нависает над всеми нами, и все выпрямляют спины. Демоническое присутствие, высасывающее душу, крадет нашу уверенность. Я слишком хорошо знаю это чувство.
Он здесь.
Я разворачиваюсь и вижу возвышающуюся фигуру инструктора Зверя. Он стоит прямо, скрестив руки на груди, в песочных ботинках, прочно упирающихся в землю, с тем же красивым, суровым и безжалостным выражением лица. Его фирменные, полностью черные авиаторы идеально сидят на переносице. Он окидывает нас всех взглядом, но когда доходит до меня, задерживается чуть дольше.
— Какого хрена вы тут столпились? Берите всё, что вам понадобится. Ночь предстоит дли-и-инная, — злобно напевает он.
Все направляются к столу, где стоят инструкторы. Я беру всё необходимое: GPS-устройство, которое позволяет инструкторам отслеживать наше точное местоположение на случай, если мы заблудимся, транспортир13, три сухпайка и сигнальные ракеты. Уверенная, что всё подготовила, делаю три шага в сторону, но вдруг в животе оседает тревога. Я забыла взять карту.
Резко разворачиваюсь. Под ногами хрустят мелкие ветки, когда спешу обратно, но Зверь блокирует меня. Я замираю, легкие сжимаются, когда он оказывается прямо передо мной. Он преграждает мне путь к карте. Карта лежит рядом, словно дразнит меня, но перед ней толстая, чудовищная стена, излучающая смертельный взгляд — целенаправленно.