Малышка Мелани
Шрифт:
— Да, роман, — уточнила я, заставляя себя не смотреть, как руки Луи открывают пивную банку: вот два крепких пальца повернули колечко, один поддел его, и из прорези запенилось пиво. — Я должна сегодня сдать роман в редакцию, иначе я не скоро получу гонорар!
— Угощайтесь, мадам. — Рука Луи предлагала мне баночку.
Я поблагодарила, не решаясь взглянуть ему в глаза, и протянула руку. Я видела только запотевшую жестянку и пальцы Луи. Мне вдруг стало страшно: я сейчас буду брать ее и наверняка дотронусь до его пальцев. А что, если
— Вы можете положить свой мобильный на стол, мадам, — сказал он. — Никто не возьмет.
Кажется, я покраснела: какая же я идиотка — тянусь к пиву рукой, в которой зажат мобильник!
— Да, конечно, спасибо, офицер, — пробормотала я, не в силах расстаться с мобильником — как-никак, мое единственное имущество, уцелевшее после кражи, — и, умудрившись не дотронуться до Луи, взяла банку левой рукой. — Вы угощаете пивом всех потерпевших, господа?
— И даже клошаров! — хохотнула полицейская. — Вы еще плохо знаете нашего Луи, мадам! Это не человек, а сущий ангел! Клошары всего Парижа…
— Будет тебе, Элис, — кашлянув, перебил Луи. — Мадам обокрали, а ты плетешь про каких-то клошаров!
— Психотерапия, Луи. Видишь, потерпевшая расслабилась, улыбается и сейчас поможет нам спокойненько составить протокольчик. Не так ли, мадам? От пива-то полегче?
Я старательно кивнула, обнаружив, что стремительно хмелею от двух глотков пенистого напитка, Меньше всего на свете я предполагала встретить такое обхождение и сервис в полиции, не говоря уж о своей неадекватной реакции на усы и губы какого-то там «фараона» Луи, который вовсе не человек, а ангел, и который угощает пивом всех клошаров Парижа… Ох, только не нужно смотреть на его усы и губы, особенно на эту полосочку между ними…
— Ты мне дашь бланк, Луи, или нет? Ну вот, давно бы так. Пейте, пейте, не стесняйтесь, мадам. И мне дай попить, Луи! Минеральной, конечно! Я при исполнении!
Она отвернула крышечку и стала наливать из бутылки в стакан, на фоне окна вода засветилась в нем, как в рекламном ролике: радужно и нарядно. Офицер Элис подмигнула мне, выпила минеральную залпом.
— Итак, ваше имя, мадам, адрес, год рождения! — торжественно поинтересовалась она.
— Надин Мориньяк, улица…
— Мориньяк? — перебил офицер Луи. — Как Нестор Мориньяк? Вы однофамилица или…
— Да, я его жена, но мы, как бы это сказать, мы просто дружим.
Луи напряженно впился в меня глазами.
— Но на самом деле мы расстались! Правда. Только никто не должен знать, что мы уже пять лет не вместе!
— Не вместе? — уточнил Луи.
— Нет! Но вы ведь никому не расскажете, господа? Это актеры женятся по сто раз, им положено! — Я переводила взгляд с Луи на Элис, силившуюся что-то сказать. — А писатель должен быть стабильным семьянином! Пожалуйста, сохраните все в тайне. Это так важно для его имиджа! Не подводите издатель…
— Так рукопись его? Самого Нестора Мориньяка? — охнув, хрипло выдала
— Это моя рукопись, я пишу под псевдонимом Леокадия де Орфез, — сухо сказала я и, отметив, что у очередной поклонницы таланта моего официального супруга тут же разочарованно вытянулось лицо, с вызовом добавила: — Или вы считаете, что рукопись другого автора искать не обязательно?
— Ваш адрес, мадам Мориньяк? — вместо ответа спросила Элис, напустив на себя оскорбленную деловитость; дескать, искать похищенное у граждан — наш долг, и личные пристрастия не играют тут никакой роли.
— Улица…
Дверь с грохотом раскрылась.
— …Знает что! — энергично закончил начатую в коридоре фразу плотный, коренастый, похожий на бобра седой мужчина в штатском. — Сколько можно, Буже! Развели тут! — Он широко обвел рукой заваленное бумагами помещение. — Сто лет у вас компьютер, а зайти невозможно! Гвианский архив какой-то! И окно настежь! А это, между прочим, служебная документация! Ну как улетит что?! — Он снова взмахнул рукой, нарочито задев ею стопку бумаг, и служебная документация радостно запорхала на пол. — Я вам разрешил делать это вместе с Виньо! И вы вдвоем не можете навести у себя порядок! Вдвоем! А это еще что? — Он ткнул пальцем в звякнувшую от его железного ногтя банку, едва не заехав локтем по моему носу. — Пиво? В рабочее время? Я тебя спрашиваю, Буже! Что это за бардак?
Элис Буже и Луи Виньо вытянулись в струнку перед патроном. Я хотела было сказать, что пиво пила я, что его сотрудники гостеприимно угостили потерпевшую в терапевтических целях, но тут в моей руке задребезжал мобильник. Разгневанный патрон ошеломленно уставился на меня, явно заметив только сейчас. Но это продолжалось лишь мгновение.
— Где протоколы по делу о прачечной? Где, старший инспектор Буже? — с новым напором забасил он. — Лето наступило? Теплом повеяло? Курортное настроение?
— Извините, господа, — прошептала я, демонстрируя всем звонящий мобильник, и бросилась в коридор.
— Почему я должен приходить за ними сам? Почему до сих пор протоколы не у меня на столе? — гремело за моей спиной.
— Слушаю, — прошептала я в трубку, бесшумно закрывая дверь за собой.
— Я забыл, когда кличка собаки, кавычки надо?
— Не надо, Нестор.
— Ты уверена? — засомневался он. — А если такая фраза? В сторожку вбежала собака лабрадорской породы по кличке…
— Во-первых, на собаке не написано, как ее зовут, это должно выясниться по ходу событий, — перебила я. — А во-вторых, давай не сейчас. Я в полиции.
— Где?
— В полиции!
— В полиции? Что ты там забыла?
— Меня ограбили, Нестор! Пока я болтала с тобой в кафе по телефону, у меня украли все!
— Что «все»?
— Сумку! А в ней все! Распечатка, дискета — сегодня же срок сдачи романа! Портмоне, документы, косметичка…