Малышка Мелани
Шрифт:
Официант тем временем принес мне новую чашку кофе и, заговорщицки подмигивая, прошептал:
— Замок!
Я вежливо улыбнулась в ответ и покивала, мол, хорошая шутка, но вы же видите, я разговариваю по телефону, так что уходите, не мешайте. На самом деле я бы с большим удовольствием поболтала с этим кокетливым парнем, чем продолжать пустопорожнее общение с Нестором, но официант загородил от меня папу и дочку, а мне так хотелось еще чуть-чуть понаблюдать за счастливыми людьми.
— Ты включила телевизор? Умница! Ну и? Как тебе мэтр Мориньяк? А? Белый смокинг и седина —
— Балдеют, тащутся, кайфуют от его вида!
Официант хмыкнул по-свойски и ушел, блеснув подносом. Девочка и папочка тянули лимонад через соломинки из одного стакана и все так же с обожанием смотрели друг другу в глаза. А на стакане играли зайчики.
— Вот видишь, слово «наслаждаться» тут тоже не подходит. И женщины Франции вряд ли теряют голову, увидев меня. Чтобы описать такое состояние, нужно какое-то другое слово. Только литературное, Надин. Мой герой — эстет, по большому счету жаргон для передачи его мыслей не уместен.
— Очень рада, что эстет. Все, все, Нестор, поговорим потом. — Я решительно отключила мужа, залпом проглотила вторую чашку кофе и набрала номер редакции.
Там меня уже ждали. Я сложила мобильник и, не в силах отвести взгляда от девчушки, которая сейчас неумелыми пальчиками старательно застегивала папину рубашку, потянулась к сумке рукой с мобильным: убрать телефон и достать портмоне, чтобы расплатиться с официантом.
Но рука скользнула в пустоту. Я повернула голову. Ни малейшего намека на мою сумку!
Глава 2,
в которой табличка на двери
«Старший инспектор Буже, инспектор Виньо», — прочитала я, судорожно дергая дверную ручку. Она превосходно поворачивалась вверх и вниз, но на дверь это не производило ни малейшего впечатления. Я перечитала табличку еще раз, и еще, и только тогда сообразила, что тяну дверь на себя, хотя она явно открывается внутрь. Я толкнула ее и резко влетела в кабинет, видимо от расстройства не рассчитав свои силы.
— Извините… — И невольно зажмурилась от яркого, после сумрака коридора, света, через распахнутое окно заливавшего тесную комнатенку.
Все завалено папками и бумагами. Стопы скоросшивателей на полу. Мужчина и женщина в полицейской форме приникли к компьютеру — два темных силуэта на фоне слепящей синевы.
— У меня украли сумку! Там рукопись!
Они обернулись. Экран мгновенно потемнел, и по нему поплыли рыбы.
— Мне сказали, что нужно обратиться к вам! У меня украли сумку! Сумку, понимаете, такую большую, спортивную! В ней рукопись! Понимаете, рукопись в сумке! Ее украли! Белую с синим! Матерчатую!
Женщина улыбнулась, покивала и сняла очки. Они повисли у нее на груди на цепочке, блеснув стеклами. Мужчина улыбнулся тоже. Каштановые усы, а под усами — губы. Только не сразу губы, а сначала такая узенькая полосочка кожи между аккуратно подстриженными усами и улыбающимся ртом…
— Понимаете, я пила кофе и разговаривала по мобильному. И одновременно подошел официант. Такой молодой! Он все время со мной кокетничал. Он меня помнит! Он сможет подтвердить, что у меня была сумка. Белая с синим! Он видел, как я
Женщина покивала снова, но уже без улыбки, хотя все так же не произнося ни слова. Молчание раздражало и подчеркивало мою беспомощность. Я невольно перевела взгляд на мужчину, впрочем избегая рассмотреть на его губы. Но его глаза тоже улыбались! Они были добрыми и усталыми, а сам полицейский — очень молодым. Это я только сейчас поняла, что он очень молод и больше похож на детского доктора из сериала про хорошую больницу, чем на «фараона»…
— Сумка висела на стуле и ее вдруг украли! А в ней рукопись! Официант видел мою сумку! Я должна сдать ее в редакцию сегодня! Понимаете, сегодня! Да вы вообще слышите меня?!
— Успокойтесь, мадам, — наконец-то заговорила женщина, освобождая от бумаг соседний стул, а мужчина поднялся мне навстречу. — Присаживайтесь. Сейчас составим протокол, и вы расскажете все по порядку. Луи, где у нас тут чистые бланки? — обратилась она к своему коллеге, тоскливо обводя взглядом бумажные бастионы. — И дай ей воды, что ли…
Луи — королевское имя, мелькнуло в голове. Забавно, но ему идет это имя. Если бы он был не полицейским, а актером, то прекрасно сыграл бы доброго молодого сказочного короля, например, короля каких-нибудь эльфов. Конечно, у сказочного короля должны быть именно такие глаза, четко очерченные брови и нос с маленькой горбинкой, и именно такая по-юношески тонкая фигура — банальная форма полицейского сидит на нем, как сшитый по косточке гвардейский мундир от личного портного короля, — а что касается улыбки и наверняка шелковистых усов, то здесь Луи — вне конкуренции. И еще странное ощущение, что я знала его раньше. Причем близко и хорошо. Или он напоминает мне кого-то из моих знакомых?…
— Эй, очнись, Луи! Дай воды потерпевшей! Присаживайтесь, не стойте как Вандомская колонна, мадам!
Я и Луи вздрогнули одновременно и опустили глаза.
— Благодарю, — смущенно пробормотала я, неловко приземляясь на стул и остро чувствуя, что Луи смущен не меньше. Не только амикошонскими ухватками своей коллеги, но и этим, нашим с ним общим коротким выпадением из реальности.
— Вам минеральной или, может быть, хотите пива, мадам? — спросил он, шагнув к маленькому холодильнику, как и все в этом помещении, погребенному под бумагами.
— Пива? — машинально повторила я. У него был заботливый, совсем домашний голос. И спрашивал он таким тоном, как если бы я оказалась в этом кабинете не потому, что меня ограбили, а просто заскочила переброситься парой слов с приятелями. Нет, правда, почему Луи так мне знаком?… — Да, пива, если можно, конечно. — Я виновато посмотрела на полицейскую даму. — Очень жарко сегодня.
— Жарко, — согласилась она, а в ее глазах солнечным зайчиком играло лукавство. — Значит, вы пили кофе за столиком на улице, разговаривали по телефону, видели официанта, а в это время неизвестный незаметно унес вашу сумку, в которой находилась некая рукопись?