Мальчик с саблей

Наумов Иван

Судя по тому, до каких сумм в последнее время торговался Деланкур, дела у него шли хорошо — отцы города чтили своего защитника и подкрепляли льстивые речи щедрыми дарами. Скаппоне тошнило от этой идиллии, но ему не пришло бы в голову соваться в чужие дела.

Итальянец вышел из машины, когда та окончательно завязла в ярмарочной толпе, и стал пробираться к воротам французской военной части.

Унылый длиннолицый алтинец с пыльным велосипедом толкнул капитана плечом и невнятно извинился. Скаппоне показал поднятой ладонью, что нет проблем. Как же людно сегодня,

подумал он. И поглядел на толпу немного по-другому.

Во фруктовых рядах обычно толклось много женщин — с корзинками на локте, в расшитых алтинских платках. А сегодня здесь прохаживались все больше разновозрастные бездельники, да многие с такими характерными лицами, каких Скаппоне не видел с той поры, когда начинал службу простым инспектором в грузовом порту Таранто. И, что особенно бросалось в глаза, эти персонажи просто слонялись из ряда в ряд, убивая время.

Но Скаппоне решил обдумать все это потом, потому что вдруг увидел человека, заинтересовавшего его еще больше.

У лавки чеканщика стоял мужчина средних лет в хорошем светлом костюме. Казалось, он рассматривает тисненое посеребренное блюдо, подставляя его к свету так и сяк. На самом же деле взгляд незнакомца скользил по толпе, и Скаппоне не мог не сопоставить, что секунду назад сам изучал окружающих точно так же — как сытый хищник.

Никто пока не вошел в раж, игра клеилась плохо и больше состояла из беседы, чем, собственно, из игры. За столом говорили по-французски. Адъютант Деланкура и немецкий журналист Штайер, приезжавший на покер аж из Плешина, игроками были неважными, обычно все сводилось к поединку хозяина гарнизона с итальянским гостем.

Скаппоне поднимал по маленькой, то и дело срывая мелкую поживу.

— А вот скажите, Мишель, — спросил он, — случись здесь серьезная заварушка, как бы мы координировали действия? К примеру, запроси у вас англичане поддержку с воздуха, как бы вы ответили на это?

Тучный француз расхохотался:

— Послал бы их подальше! Нет, если серьезно, вопрос бессмысленен — Тополина и Алтина порезаны на такие мелкие лоскуты, что серьезному конфликту просто негде расцвести. А завязь в своей зоне вы уж сами ликвидируйте, обойдетесь без наших вертолетов!

Скаппоне вежливо улыбнулся в ответ и подбросил фишек в банк.

— Лишь бы в соседних лоскутах какая нитка не треснула. Жалко было бы из-за одной прорехи выбрасывать целое одеяло!

Адъютант положил карты на стол, а Деланкур поддержал ставку, умело изобразив краткое сомнение. Потом пожал плечами:

— А как воевали в средние века? Один герцог пригонит сотню крестьян, другой — дюжину наемников. Выйдет такая армия на поле битвы, так только и гляди, чтоб соседи же в спину и не ударили.

— Вы это к чему? — спросил Скаппоне, пока журналист хмурился над своими картами.

— К тому, что надеяться всегда надо только на себя. Не будет и разочарований. Мы держим ситуацию здесь, англичане — южнее, вы — западнее. Анклавы под присмотром, этнический конфликт перешел в холодную фазу. Да никакой «Чистеше» уже давно

и не надо инцидентов. Они без пяти минут хозяева края.

— Есть еще Плешин, — сказал журналист, бросив карты на стол. — И Плешинская Горсть.

— О, херр Штайер, — Деланкур сочувственно улыбнулся, — вы мыслите как тополинец. Тот процесс, что за десять лет изменил баланс сил в Алтине, рано или поздно начнется и в Горсти. Вопрос времени. Думаю, даже без особого насилия тополинцев выдавят оттуда, как пасту из тюбика. Капля камень точит.

Этих — не выдавят, подумал Скаппоне, пристально разглядывая Деланкура. Ты просто не видел мальчика.

Итальянец снова поднял ставку.

— Вот что мне кажется интересным, месье Деланкур, — сказал Штайер, перекладывая с места на место свои фишки, — с профессиональной, так сказать, точки зрения… Здесь каждый военный гарнизон симпатизирует местному населению. Мне кажется, что нейтралитет миротворческих сил — это очень, очень надуманная вещь. И случись что-то серьезное…

— Тем хуже для наших северных соседей! — хохотнул Деланкур, вскрылся и сгреб банк.

Алтинец, случайно толкнувший итальянского капитана, свернул в винные ряды, под одним из навесов оставил велосипед и проскользнул в неприметный проход. Вышел в завешанный бельем дворик, по скрипучей лестнице поднялся в галерею на уровне второго этажа и по ней прошел в следующий двор. Навстречу проплыла дородная старуха с тазом, полным мокрых рубах.

Алтинец постучал в одну из дверей, выходящих в галерею. Открылась соседняя.

В темном коридоре пахло мужским потом и оружейной смазкой. Человек, отворивший дверь, пропустил алтинца мимо себя и запер дверь на засов.

— Думали, ты раньше будешь. Он извелся совсем.

— Здравствуй, Ишта! — ответил алтинец. — Дорога неблизкая, не обессудьте. Веди.

В комнате, указанной Иштой, было людно. Грязные небритые типы сидели или лежали по углам, лениво и безучастно. С единственного стула перед столом, застеленным как скатертью картой-двухкилометровкой, поднялся широкоплечий толстошеий человек, распростер руки и двинулся навстречу алтинцу:

— Здравствуй, Халим!

Алтинец дал ему смять себя в медвежьем объятии и ответил с искренней радостью:

— Здравствуй, Шадо!

Суббота

С раннего утра Тайга гонял подчиненных, как духов. Начал с учебной тревоги за час до подъема. Потом выстроил на плацу весь личный состав и устроил показательную унтерскую выволочку за тусклые пряжки, незатянутые ремни, не по уставу завязанные шнурки, не делая различия между солдатами и офицерами. Юристу и бухгалтеру части пригрозил отправкой в тютюйскую губернию, если к пятнадцати часам ему на стол не лягут все положенные отчеты. Досмотрел мастерские, облазив ямы, на которых стояла неисправная техника. Инспектируя кухню, битый час вчитывался в рукописную абракадабру накладных на продукты. Казалось, майор собрался в дальнюю дорогу и не хочет оставлять дома беспорядок.