Мальчик с саблей
Шрифт:
Тайга выбрал самый длинный маршрут — сначала на запад вдоль берега Тополяны, потом через холмы, в предгорье, а дальше — по безлюдной местности с внешней стороны гряды, дугой уходящей назад, на юго-восток, и относящейся к итальянскому сектору контроля. Любой другой путь вел через алтинские хутора Горсти, а это было уж совсем ни к чему.
Дорога вскоре стала подниматься, сделала широкую петлю над берегом мерцающей в лунном свете Тополины и углубилась в холмы.
На нешироком лесном перекрестке их ждала неожиданная
— Сорпреза! [4] — закричал он. — Роман, ты здесь? Хочу рассказать тебе одну историю. Можешь ехать со мной?
После отъезда Тайги Вольховский вернулся к себе в комнату, разделся и лег, но не успел сомкнуть глаз, как в дверь постучали.
— Товарищ капитан, — громким шепотом позвал дежурный, — вставайте! Там люди у ворот… И поп — вас спрашивает!
На улице у ворот гарнизона молча стояли женщины. Некоторые держали за руку детей. Неестественная тишина пугала.
4
Sorpresa — сюрприз (ит.).
— Они просто стоят, — прошептал из-за спины дежурный, — уже человек пятьсот, вся улица перекрыта, а идут еще и еще.
Впереди всех замер отце Миклаш. Дежурный открыл калитку и впустил священника.
— Здравствуйте, отце, — сказал Вольховский по-тополински. — Что случилось?
Поп ответил по-русски:
— На весь Плешин — два десятка охотничьих ружей. Пистолетов — и того меньше. Три года люди сдавали оружие под гарантию вашей защиты. Боюсь, сегодня вам придется подтвердить, что это были не пустые слова.
— Что случилось? — Вольховский почувствовал, как где-то в горле прыгнуло сердце.
— Час Плешина пробил, — ответил поп. — Горсть полна «землемеров», и уже к рассвету они будут здесь. Я пришел просить от имени всех горожан: дайте нам чем защитить себя и город.
— Извините, отце Миклаш, это исключено. У нас нет оружейных складов и каких-то запасов. Будьте уверены, если кто-то попытается атаковать Плешин…
Отце Миклаш подхватил Вольховского под локоть и потянул в сторону от караульной будки.
— Капитан, капитан! Игры кончились, пора делать дело! На Подвее наше спасение лежит бесполезным грузом. Прикажи снять пост, и я обещаю, что к вечеру все вернут назад. Люди давно собраны в дружины, они готовы умереть, если понадобится, — но не как скот под ножом, а с оружием в руках!
— Подождите, отце, кто сказал, что вообще что-то должно случиться?
Поп процедил сквозь зубы:
— А ты воздух понюхай!
— У меня нет полномочий вооружать местное население…
— Не население, а людей, капитан! Живых
Глаза священника сверкали в полутьме грозным огнем.
— Не можешь сам — свяжись с майором, но делай, делай, делай уже что-нибудь! И не надо мне полоскать про «ситуацию под контролем». А то я расскажу тебе, что произойдет. Пока твои бойцы будут держать окраины, уцепившись за три сарая и два амбара, «землемеры» войдут в Плешин с пяти, с шести сторон, отовсюду. Помощь обязательно придет, но к тому времени город утонет в крови. А «землемеры» испарятся, рассосутся — по оврагам да лощинам до Полуденного перевала, и — ищи ветра…
Вольховский молчал, даже дышать перестал.
— Понимаешь, капитан, я уже видел это — там, за холмами, всего два года назад. После такого удара город уже не возрождается. Кто-то уедет сразу, а те, кто останется, как овцы, собьются в анклав размером в два-три квартала, обмотаются колючей проволокой и будут тупо коротать дни без цели и смысла, кормясь из Красного Креста. Страх превращает человека в животное, капитан.
— Я не имею права отдать вам это оружие, — просипел Вольховский.
— Да не надо нам ничего отдавать! Просто отойди в сторону. Сними пост! — Отце Миклаш вдруг схватил капитана за плечи и встряхнул что есть силы. — Ты чего боишься? За звездочки свои боишься?! Ты же офицер, а не шваль штабная! Ты не хуже меня понимаешь: это надо сделать — так что же ты тянешь?!
Внезапно на юге в небе распустились два ярких цветка — красный и зеленый. А потом из-за гор прилетел плохой, неправильный звук — будто одновременно застрекотала дюжина швейных машинок.
— Ну, вот и началось, — отце Миклаш утер со лба испарину. — Твое слово, капитан!
Вольховский непослушной, не своей рукой сдернул с пояса рацию и вызвал группу Тайги. Ответом было лишь громкое шипение статики.
Капитан переключил канал:
— Шестой, ответьте! — с тем же результатом.
— У Салана за воротами грузовик, — сказал поп. — Дай мне с собой офицера.
Из штабного здания выбежал дежурный радист.
— Товарищ капитан, на всех частотах глушат! Пеленг взять не могу — будто со всех сторон сразу!
— Дежурный, «в ружье»!
…Грузовик пожарной охраны с отце Миклашем и лейтенантом взвода охраны умчался к прибрежному схрону, сопровождаемый скрежещущим сигналом боевой тревоги.
Сотник обошел позицию. Все «землемеры» расположились на местах, кто за камнем, кто за деревом, предохранители сняты, стволы обращены к дороге, выползающей справа из-за отвесного скального уступа, делающей широкую дугу метрах в десяти ниже по склону, прямо перед выбранным для засады местом, и скрывающейся слева за другим утесом.