Мальчик нарасхват
Шрифт:
Не мусорить, не курить, уделять всем время, ложиться не позже часа ночи, заправлять поутру постель – да я же чокнусь!
Не отрицаю, я всех их очень, сестер и тетю, люблю, но зачем у меня жить-то? У них дом не так далеко, можно просто в гости ходить. Да и у самого меня квартира куда меньше, чем у них, – если там нам было вчетвером тесно, то здесь и подавно! Да плюс еще пацан. Хотя к вечеру его уже здесь быть не должно. Но это сути не меняет.
Еще раз переспросил:
– Что?
– Вадик, не строй из себя умирающего лебедя!
– Но… зачем?
Тетя вздохнула. Юля шуршала
– Хочется. А нельзя?
– Нель… Нет, не то чтобы нельзя, но вот чтобы так сразу и жить?!
– А что тебя так приводит в ужас? – возмущенно вздернула брови Света.
Сказал бы я, что, но лучше не надо. Обидятся еще, потом прощения на коленях вымаливай, все равно хрен получишь.
– Да потому что места мало! – нашелся я.
– В тесноте, да не в обиде. Я права, Алина?
– Ум, да, - сестра неуверенно кивнула.
Я разве что за голову не схватился.
– И насколько вы планируете остаться?
– До конца лета.
– Но сейчас только середина июля!
– И что?
Мне захотелось убиться. Если не о стену, то об стол. Как что? Как что?! Полтора месяца – это слишком много! Я еще согласился бы на несколько дней, но до конца лета - увольте.
И все же мне пришлось задуматься. Конечно, не сильно-то хочется проводить остаток лета «в тесноте, да не в обиде», но и отказать я… просто не мог.
– Ладно, - все же сдался я, тяжело вздохнув.
Света, Алина и Юля заулыбались. Мне же пришлось грустно наблюдать за счастливыми лицами.
Когда на кухню зашел пацан, пришлось сходить в спальню за еще одной, запасной, табуреткой, что использовалась местом сбрасывания для одежды. Надеюсь, Света это не заметила, когда проснулась.
***
Через некоторое время мы все сидели в зале на диване с неубранной постелью. Света села сбоку, подложив под себя подушку, сестры забрались под одеяло, плечом наваливаясь друг на друга, я расположился в кресле, закинув ногу на ногу, а пацану пришлось довольствоваться полом. Спросив, не холодно ли ему, девочки сжалились и отдали простынь, в которую Артем благодарно закутался.
Пультом завладела Света, метко тыкнув локтем мне под ребра, когда я за ним потянулся. Пришлось отдать.
С утра, как обычно, интересного по телевизору ничего не шло, поэтому даже советский мультфильм казался вполне забавным и увлекающим, несмотря на то, что все его видели по двести раз. Ну, я, например, точно. На удивление такая непринужденная обстановка, где все мы всё еще спросонья, неумытые и непричесанные, сидели и смотрели телевизор, даже умиротворяла.
Но спокойная атмосфера у нас в семье долго никогда не держится. Если около часа никто не задал хоть один провокационный вопрос, не пожаловался или не поспорил, то члены моей семьи начинают чувствовать себя неуютно. Вот и сейчас Света, чувствуя, что хороший момент тянется что-то слишком долго, спросила, смотря куда-то в сторону:
– Ой, а что это за чемодан?
Она указала пальцем в угол. Мы все повернули головы.
– А, мои вещи. Я уже собрался, - передернул плечами пацан, хмуро отвернувшись.
В тот же миг глаза милых дам тут же округлились.
– Как? Ты уходишь? – закричали
Теперь уже я раздраженно передернул плечами. Такое почти искренне изумление что в глазах, что в голосе. Будто бы они не знали, что время двухнедельного курорта у меня в квартире сегодня истекает! Или они думали, что я смягчусь за это время и жить пацана у себя оставлю? Фигу! С чего ему такая честь? Мне своих-то детей не надо, а чужих и подавно.
– Да. Разве я не говорил, что он живет у меня только эти две недели?
– ответил я за угрюмо молчащего Артема.
Девочки теперь смотрели на меня, грозно нахмурив брови. Я еле сдержался, чтоб не застонать – знаю, что означает такой взгляд.
– Что? Вадик, но мы думали, ты шутишь!
Голос Светы казался до возмущения серьезным. Я только скривил губы и кисло ответил:
– Нашли Петросяна. А мне, может, по-вашему, вообще его здесь прописать для полного счастья?
– Нет, но не выгонять же! – переполошилась Алина.
Смотря на ее встревоженный вид, я весьма и весьма напрягся. А не влюбилась ли моя дорогая сестра в эту глисту ходячую? Он ее недостоин, тем более проблем наверняка выше крыши, раз жить к чужим незнакомым людям напрашивается. Я не спрашивал Артема о причинах, чего ему, молокососу этакому, дома не живется, но уверен на девяносто процентов, что он просто поругался с родителями и сбежал.
– А когда?
– едва не зарычал я.
– Через месяц? Два, три, пять? Год, два?!
Повисла нехорошая тишина. Юля вздыхала, Алина насуплено мяла в руках краешек одеяла, Света с прищуром смотрела куда-то вдаль, видимо, что-то обдумывая, а пацан в разговор не лез и делал вид, что его тут вообще нет. Откинувшись на спинку кресла, я достал последний туз в рукаве:
– А почему бы вам не поселить пацана у себя в квартире, раз все равно у меня пока жить вздумали?
– Нельзя.
– Это почему же?
– Ему там одиноко будет.
– Ах вот оно что! – я чуть ли не всплеснул руками от умиления.
– Пусть тогда к себе домой валит, не хрен делать!
– Вадик! – укоризненный хор.
– Что?
– Это грубо!
Я насупился. Грубо не грубо, мне все равно! Пришли, блин, три кровопийцы по мою душу.
Довольно продолжительное время мы сидели молча. Пацан, видимо, не выдержал первым, а поэтому, вскочив, промямлил, что пошел переодеваться и умываться. Мы все машинально кивнули и продолжили пялиться в телевизор. Некоторое время парень копался в своем красном чемодане, видимо, доставая одежду, а потом ушел в ванную.
Кажется, когда щелкнул замок, девчонки впали в уныние еще больше. Можно подумать, они его на войну провожают. Он всего лишь переезжает обратно домой, ведь смогут же они потом друг к другу в гости ходить и видеться. Не понимаю, чего из-за этого себе и другим настроение портить?
Не желая больше находиться в тухлой компании, решил скрыться в спальне. Понимал я, что надолго там не укрыться, но минут пятнадцать у меня в запасе имелось точно.
Выдохнув, я поднялся с кресла. Но тетя, на удивление резво для беременной женщины, вскочила и перегородила мне проход. Мне осталось лишь посмотреть на ее хмурое лицо. Вежливо приподнял брови.