Мальчик нарасхват

Скромный эксплуататор

– Не понял?

– Нет, Вадик, так нельзя! – Светины руки уперлись мне в грудь. – Оставь мальчика еще хотя бы на недельку! Пожалуйста!

– Опять ты… Я, кажется, говорил, что нет? Мимо ушей пролетело? Так я еще раз могу повторить. Нет.

– Но…

– Слушай, а с какой стати я должен это делать? Назови мне хотя бы одну причину помимо вашей жалости.

Мне эта ситуация начала изрядно раздражать. Чего девчонки так прилипли к этому пацану? Особенный он какой, что ли? Обычный оболтус, каких сейчас пруд пруди.

Света

замялась. Опустила взгляд, убрала руки. Несколько минут она внимательно вглядывалась куда-то в район моей шеи, а потом решительно вскинула подбородок. Она заговорила шепотом, как будто чего-то боясь.

– Понимаешь, он просто живет в семье… не очень благополучной. Дай ему еще немножко пожить в спокойствии.

– Откуда… – не успел я произнести свой вопрос, как тетя меня тут же быстро перебила:

– Алина сказала.

Я внимательно посмотрел на сестру. Та под моим взглядом съежилась и виновато прошептала:

– Я по секрету.

– А ты откуда? От пацана? Была у него в гостях? – сестра отрицательно покачала головой.

– От его друга узнала. Он мне сказал… по секрету.

Мне осталось лишь коротко вздохнуть. Было у меня такое подозрение, что это «по секрету» детишки передавали друг через друга раз пять-десять, если не больше. Впрочем, могу и ошибаться.

Света опять накинулась на меня.

– Вадик, ну так что?

– Что?

– Оставишь его у себя?

– Не…

– Ну, пожалуйста! – вдруг вскочила Алина, опрокинув на пол одеяло.

Юлька сидела, поджав ноги, опасливо на нас поглядывая, а когда встречалась с кем-нибудь взглядом, быстро устремляла свое внимание на экран телевизора. Света оглянулась на чуть ли не плачущую Алину. Губы ее немного подрагивали, руки были решительно сжаты в кулаки, а в глазах плескалась надежда на чудо.

Я помрачнел. Что-то подсказывает мне, что такое рвение девочки, по крайней мере, Алина точно, испытывают не только или вовсе не потому, что у пацана якобы неблагополучная семья. А зная их дружный женский коллектив, в котором девочки любой ценой готовы помочь друг другу, мне это очень не понравилось.

Чую, что еще немножко, и начнутся вполне запланированные слезы, истерики и крики, а от них мне всегда не по себе. Поэтому лучше сейчас твердо отказать и тут же ретироваться в спальню, забаррикадировав дверь, чтоб уж наверняка.

– Нет.

Вполне уверенно сказал я и почти хладнокровно попытался обойти тетю, краем глаза нервно замечая, что у сестры выступают слезы на глазах. Но не тут-то было. Наверное, мне стоит найти всех тех, кто говорил про Свету, что она милая, хрупкая и застенчивая женщина, и надрать им всем задницы за ложь.

Милая? Да она мне чуть глотку не перегрызла, увидев Алинины слезы! А когда еще и захныкала Юля, я, нервно сглотнув, взглянул на зверское выражение лица тети.

Хрупкая, застенчивая? Да сейчас! Меня оттеснили обратно на место. Точнее сказать, в кресло. Охнув

от неожиданности, я плюхнулся в него, а Света угрожающе надо мной нависла. От руки, которой она мертвой хваткой вцепилась мне в запястье, наверняка потом останется след.

Света наклонилась так близко, что я уловил слабый сладковатый запах духов. Судорожно пытаясь придумать, как бы успокоить тетю, а вместе с ней и сестер, я поднял глаза, чтобы встретиться со Светиным взглядом.

Если честно, я ожидал чего угодно, какой угодно эмоции, будь то гнев, обида, злость, раздражение, но то, что я увидел, ввело меня в некоторое оцепенение. Тетя смотрела беспомощно, умоляюще, а в голосе улавливалась некоторая дрожь.

– Вадик, ну пожалуйста, ради нас, а? Ведь не только я хочу этого, и Алина, и Юля.

Младшие сестры, не заставляя себя ждать, почти в ту же секунду бросились к нам. Облепили меня со всех сторон. В замешательстве переводя взгляд то на одно лицо, то на другое, смотря в эти грустные, полные надежды глаза, на выступившие слезы и вслушиваясь в их умоляющий тон, я просто… не смог.

Опустив голову и очень глубоко вдохнув, а после выдохнув, пробормотал:

– Ладно, – мельком кинул взгляд на затихших девчонок и снова опустил. – Пусть живет.

Меня тут же оглушил радостный женский визг, на мне повисли сразу три счастливые аферистки – больше никак их не назовешь. Только когда я начал задыхаться и кашлять, с меня, наконец, слезли, и только Юлька осталась сидеть на коленях, весело болтая ножками. Улыбаясь, Света пошла снова ставить чайник кипятиться, а Алина убежала в спальню с телефоном, видимо, ей не терпелось поделиться своей победой с кем-нибудь.

Оставшись наедине с младшей сестрой и советскими мультиками, я только угрюмо откинулся на спинку кресла. Несмотря на то, что Юля нынче пойдет в четвертый класс, сидение на коленях сестра просто обожала. Так как сейчас на коленях у тети она сидеть не могла из-за беременности Светы, то охотно проводила время на Алининых ногах, а еще охотнее на моих, объясняя, что мои ноги шире и сидеть на них удобнее.

Это было немного странно, ведь обычно дети в возрасте Юли начинают стараться подражать взрослым и на коленях, как правило, уже стесняются сидеть. Но, судя по всему, бывают и исключения, если посмотреть, как радостно Юля лезет на колени ко всем, к кому не лень.

Артем вышел из ванной комнаты только через тридцать-сорок минут. Когда он появился, настроение его заметно улучшилось, а свое долгое отсутствие он объяснил, что мылся. Правда, сказал он это скорее в пустоту, чем кому-то, потому что Алина сидела у меня в спальне и, я так подозреваю, уже вовсю переписывалась с кем-нибудь, Юля убежала к Свете на кухню, которая так разошлась, что повытаскивала практически все продукты из холодильника, а я же, подперев щеку рукой, угрюмо пялился в телевизор, даже не удостоив пацана взглядом. И без него тошно.