Максим
Шрифт:
– Перезлится, придет истребовать. Не открутишься, - сам себе объяснял он. За этим занятием его и застал вернувшийся с рыбалки отец.
– Ну, и?
– привычным для них вопросом встретил рыбака Белый-сын.
– Вот, смотри, какие красавцы - похвастался отец, сгружая в выварку улов. Они действительно были хороши - длинные, сильные словно торпеды, головастые рыбины. Голавль, он и есть голавль.
– А у тебя как?
– поинтересовался отец, распаковываясь.
– Да ничего. С Сином, ну, с тренером поговорил. Передал наше решение… - по брошенному на него взгляду отца Максим понял, как приятно отозвалось в том слово " наше".
– Ну, с Серым повстречался, некоторые
Отец, уже переодевшись, принялся за немудреный процесс подготовки рыбы к вялению. Он был совершенно трезв и впервые за десятилетия от него не разило табаком. Впрочем, после вчерашней ночи Максим удивился бы обратному.
– Сказал ребятам, что перед медкомиссией не хочу. Да и от курения надо пока воздержаться - поняв взгляд сына, объяснил старший Белый.
– Ты сказал своим?
– удивился Макс.
– Да нет. То есть сказал про медкомиссию, но не сказал, - зачем. У нас ведь медкомиссия перед любым назначением, если должность летная, - почему- то помрачнев, объяснил офицер.
– Ну и правильно, ну и умница. А что случилось, пап?
– Нет, ничего. У меня ничего. Просто, был и Пушкарев… Он за ухой и рассказал немного. По Котову следствие заканчивают… и ничем не поможешь… Я было сунулся. Ну, Герой все- таки. Сказали- не лезь. Каждый, мол, в своем деле мастер. Мастера - горько усмехнулся отец.
– Говорят, только эта… халатность осталась?
– Кто говорит? Это родне и говорят. Представляешь, - понизил голос офицер - он же сознался! Знаешь, - вдруг озлобленно отодвинул очередную полувыпотрошенную рыбину летчик. Я, если эту областную пройду, то в столице воспользуюсь - пойду на прием к "нему". "Самому". Думаю, послушает. Иначе не смогу…
– Правильно, папуля. Но это потом, да? Областную надо раньше пройти. Ведь его еще не скоро…?
– Пушкарь говорит, продлили еще на два месяца. Хотят докопать заговор. Кого-то наш полк жабой душит… Да, кстати, зайди ты к Анюте. Очень ты ей зачем- то нужен. Уже и Пушкарь сам просил. Что у тебя с ней за дела?
– Никаких… Вообще… Уже давно и не видел…
– Завтра и загляни. Ты же знаешь их беду? Она выкарабкалась, так мать лежит. Загнала доченька со своими рокерами. Как друзья?
– Да ничего, каникулы. Серый бездельничает, Юрка уехал…
– Про Огневых говорят, что будут уезжать - огорошил сына Белый.
– Ккак? Ккуда?
– заикаясь уточнил Максим.
– На родину. Ты же знаешь, откуда он.
– Аж во Владивосток? Чего?
– Не складывается здесь у его матери… Но если он тебе ничего не говорил, - спохватился отец, - то, может, слухи.
Белый Петр уже оставил выпотрошенный улов засаливаться и пошел в душ, а Максим все переваривал новость.
– Серый… Сергей Огнев. Не разлей- вода с какого? С третьего класса. Твикс. Сладкая парочка. Сергей конечно, в простонародье стал "Серым", а Белый, до Максвелла - "Белым". Серый и Белый. "Два веселых гуся". Пять лет… И вот… Не сложилось у матери… А отца и не было. Хотя, может и есть, но не живет он с ними, а об остальном в их мире не расспрашивают. Лобастый, симпатичный, не по годам высокий, спортивно сложенный и какой- то добродушный, открытый мальчишка. С обостренным чувством справедливости. Хотя, и чувство шкодничества было обострено до передела. Чего только они не удумывали, валяясь на расстеленной в зале шкуре белого медведя ("Сам убил" - врал поначалу Серый). Нынешнее поведение друга вообще-то настораживало. Но если можно любить (конечно, в хорошем смысле) друга, то Максим любил его. И вот теперь…
– По вашей однокласснице, говорят, дело уже раскрыто, -
– Как, уже?
– удивился Максим.
– По цепочке. Нашли владельца машины, тот вывел на исполнителей.
– И что?
– Неприятная и тяжелая история, сынок. Наркоманы. Искололись, потянуло на… подвиги. А тут она и подвернулась. Спешила на ваш слет, вот и проголосовала. Они ее насильно укололи, потом… ну, понимаешь. Затем убили и чтобы на вас навесить, отвезли на ваше место. Она под балдой рассказала. А потом, когда машину назад поставили, хозяина запугали, чтобы молчал. Но раскрутили.
– Складно, - ожесточенно отозвался Максим. _ Небось, и про Котова вашего также складно врут.
Отец было возмущенно дернулся, затем, уловив что-то в тоне и глазах сына, примирительно произнес…
– Может быть, сынок. Не я вру. Передал то, что слышал. Думал, тебе надо знать. Нет, - извини.
– Да что ты, папуля, - подхватился Макс, обняв отца. Это ты прости. Ляпнул.
– Ну ладно, - непривыкший к таким нежностям папуля в ответ боднул лбом сына и легонько оттолкнул.
– Спать? Мне завтра рано вставать - сообщил он.
– Так отпуск же!
– Знаешь, хочу попробовать… Запустил. Давненько на лоплинге не работал. Побаиваюсь я вестибулярных проб. Один из тех корифеев очень емко их назвал - "вестиблюйные". Ну, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, папуля, все у тебя будет на ять.
– Твои бы слова… - пробормотал отец, выходя из кухни.
Максим привычно перемыл две холостяцкие тарелки и пошел к компьютеру - погрузится в лучистый мир поэзии своего товарища. Только ближе к полночи он закончил распечатку, затем загрузил Патриков эпос на диск, и, раздевшись, вышел к лунному свету. Совсем другой казалась теперь луна на безоблачном небе, - не источник энергии, а живое существо, наклонив свою лобастую голову, рассматривающее наш мир, в том числе и его, Максима. И мигающие звезды, если присмотреться и прислушаться к тишине, делились между собой какими- то тайнами. И ночные облака, оказывается, не закрывали нашу ночную соседку, а поглаживали ее своими косматыми кистями.
– Какой мир. Какой мир у него в мозгах, - восторгался юноша, повторяя строки неведомых ранее стихов. Затем он перевел взгляд на спящие квартиры и вновь увидел на балконе фигуру, крутившую пальцем у виска. Макс улыбнулся и пошел к кровати.
– Все- таки добра больше, чем дерьма, - подумал он засыпая. А мы сделаем дерьма еще меньше - искоркой мелькнула мыслишка в уже дремлющем сознании.
Глава 29
День предстоял хлопотный. К десяти надо было в парк- получить от поверженного короля приз и разыграть из себя лоха. Потом звонили из школы - будет сбор и инструктаж перед поездкой на олимпиаду. Надо бы дать ход хотя бы перстню - пора помогать деткам. Надо бы помириться с Патриком - из-за ничего пособачились.
Макс занимался таким планированием, по привычке впитывая утренние солнечные лучи. Они были самые приятные. Ну, вроде борща - у горячего вкус не почувствуешь, у холодного его просто нет, при одинаковой питательности. А здесь - всего в меру. Закончив свою необычную трапезу, он почувствовал взгляд и обернулся в его направлении. На своем балконе стояла Анюта, рассматривая подростка. Взгляд этой совсем юной девушки был, тем не менее, настолько оценивающий, что Максим засмущался, рванулся в комнату и уже, накинув рубашку, вновь наклонился над перилами. Конечно, докричаться друг другу было можно, но не принято. "Пушка", улыбаясь приложила руку к ушку и пошла в квартиру. Максим метнулся к телефону.