Максим
Шрифт:
– Инспекторскую проверку устроишь? Расправу над злом, - улыбнулась Мария Мироновна в ответ на злой блеск юношеских глаз.
– Да нет, что Вы. Но вы можете назвать детские дома, куда пока не стоит переводить… спонсорскую помощь.
– Этот наш выпускник так богат? Так передайте ему, что помогать надо всем нашим учреждениям. Все ведь не разворуют. Хоть что- то перепадет. Но… конечно… следует воздержаться пока… - и она назвала четыре адреса. И наоборот, - быстро добавила заведующая. При возможности, было бы очень неплохо помочь детишкам из шестнадцатого. Старое, почти аварийное здание. Сыро. Инвентарь не обновляется годами. Прежний
– А сколько все- таки надо, чтобы ну…
– Для достойного содержания, - подсказала заведующая. Я было подсчитывала. Для выступления. Вот - это по самым скромным подсчетам - она протянула листок. А по максимуму - ну, нет предела совершенству. И все- таки, - она склонилась над юношей, изучавшем смету, - все- таки, поговорите с ним. Мы можем подождать. Ты же видел. Съездите с ним, со спонсором в шестнадцатый. Я туда позвоню.
Из детского дома Макс двинулся в обменник, где нисколько не удивляясь обменяли одну его пачку на десять с довеском родных. Ту же операцию он провел и во втором обменнике, после чего направился к банку - перевести все это на счет детского дома. Правда, уже заканчивая заполнение ордера, он споткнулся на сведениях о паспорте. Чертыхнувшись, выскочил из банка. К счастью для деток, прямо напротив поблескивал стеклами специализированный магазин и Макс вспомнил, как Серый добывал вино, которое тоже не продавалось малолеткам.
– Как насчет заработать?
– спросил он у наиболее интеллигентно выглядевшего из ошивавшихся в поисках хотя - бы тары, алкашей.
– А что, принести, молодой человек?
– с готовностью отозвался один из красноносых.
– Есть другое дельце. И не только на бутылку,- заинтриговал алкаша Макс.
– Да все, что угодно. Там, на стройке, или вещи переносить…
– Нет. Вы мне скажите, у Вас паспорт есть?
– Ну а как же, - обиделся собеседник. А что?
– С собой?
– Ну, вообще-то с собой не ношу, но сегодня, молодой человек, Вам повезло. С паспортом я.
"Наверное, в ментовку вызывали", - подумал Максим, но проверять свою догадку не стал.
– Мы зайдем в банк, я оформлю на Ваше имя перевод, Вы его подпишете и при мне отправите.
– И всего-то делов?
– легкомысленно воскликнул обладатель паспорта, но поняв, что так можно продешевить, нахмурился.
– Откуда мне знать. Может, краденные переводишь? А я потом сгорю. Неет, парень, не пойдет.
– Перевод в детский дом. Это будет написано в ордере. И ничего криминального. Просто за паспортом идти неохота. Ваше дело - подойти к окну, взять деньги у меня и передать в окошко с паспортом и ордером. Все. При нормальном раскладе получаете сотню.
– Тьфу!
– Баксов.
– Пошли. И не в баксах дело. Это благородно - помогать детям. Ты что - юный Деточкин? Хвалю?
– За каждое лишнее слово буду отнимать от гонорара бакс.
– Могила.
Следует отдать должное - в неизвестном алкаше (по паспорту - Зеленый Владимир Николаевич) когда- то умер артист. Правда, прочитав сумму в ордере, он присвистнул и укоризненно покачал головой - мол, зажал, пацан. Затем он действовал безупречно. Преисполненный чувствами исполняемого гражданского долга и врожденной скромности, Владимир Николаевич протянул в окошко ордер и паспорт. На взгляд вытаращенных глаз молоденькой кассирши, он утвердительно покивал головой.
– Оформляйте, девушка,
Когда же кассирша с уже другим, лучистым от уважения к такому человеку взглядом протянула великодушному дарителю паспорт и квитанцию, он добавил:
– Последнее ради сирот надо отдавать. Вот, мне и так хватит - кивнул он на свою потрепанную рубаху и джинсы. И тебе, сынок, хватит форсить, когда детки плачут - кивнул он теперь на прикид Макса.
– Да, папа, - нашелся подросток.
– Сбудем и это и придем еще раз.
Так, мирно переговариваясь и обуреваемые возвышенными чувствами самопожертвования, они покинули банк.
– Ну как?
– поинтересовался "папочка", получая от "сыночка" оговоренный гонорар. За артистизм добавить бы надо, а?
– Владимир Николаевич, по - моему, Вы интеллигентный человек. Сыграли Вы, конечно, замечательно. Но сотка за две минуты игры? Переведите в рабочий день и согласитесь, что никакой Мадонне такие гонорары и не снились.
– Постой- постой, - подхватил шутку артист. Две минуты - сто. Двадцать - тысяча. Час - три тысячи. Восемь часов - двадцать четыре тысячи. Нее, это не только с Мадонной, это даже с Кобзоном несравнимо…
– Ну, извините. Станете народным или там, всемирным, ставки повысим. А пока… Слушайте, вы все время здесь? Я порошу, погуляйте еще несколько дней с паспортом. Может…
– Понял- понял, - радостно подхватил артист. Если вдруг меня не будет, значит я - дома. Звони. Обязательно звони!
– и в предвкушении новых заработков Зеленый тщательно проконтролировал правильность записи работодателем своего телефонного номера.
Дела, как ноги у пьяного танцора, цеплялись одно за другое, порождая нехватку времени и какие- то новые проблемы. Теперь надо сходить в шестнадцатый детдом и разобраться с теми тремя. Максим, в целях соединения полезного с приятным втиснулся в троллейбус. Видимо, его кожаный прикид сыграл роль приманки. И если раньше он ощущал руки и настороженное поле одного щипача, то теперь его окружили трое. Двое изображали давку. Третий молниеносно запустил руку в карман. Но поживиться все трое не успели. "Если они думают, что дело в трамвае, а не в их занятиях - пусть получают" - ожесточенно подумал Макс, посылая всем троим свой гневный привет.
Заведующая шестнадцатого - светящаяся от фанатизма, худобы и неисчислимых забот девушка, приняла Максима настороженно. По сравнению с ее кабинетиком, даже довольно скромный кабинет Марии Мироновны показался бы дворцом.
– Мне сказали Вам все показать и рассказать. Или не Вам?
– уточнила она, вглядываясь в столь юного визитера.
– Мне-мне, Светлана Афанасьевна (имя-отчество он уже знал от той заведующей).
– Ну что же, пойдемте, - вздохнула заведующая.
Через час они вновь сидели в именуемой кабинетом каморке.
– Почему, ну почему они здесь живут?
– тихо спросил Максим.
– А что… А что делать? Разве выкинешь?
– Но как можно вот так?
– бессвязно спрашивал юноша.
– Вам… тебе еще и упрекать? Я здесь только месяц! Это - прежние! Знаешь, она все выносила. Все! А ее муженек еще и "непослушных" наказывал. Порол. Голодом морил. У самих - особняк. Псы жирные. А я… А я… Это мне - в отместку. Я добивалась - добивалась - и вот… - девушка вдруг расплакалась.
– Ну что Вы, что Вы - смущенно пробормотал Макс. Я же не… Я только - чем помочь?