Махабхарата

Липкин Семен Израилевич

Да царствует после тебя над страною".

Шантану отверг рыбака притязанья,

Ушел, унося в своем сердце терзанья,

Сжигаемый страстью, вернулся, угрюмый...

Однажды к царю, погруженному в думы,

Приблизился Гангея с речью такою:

"Отец, почему ты подавлен тоскою?

Послушны тебе все владыки и страны,-

Какие же в сердце скрываешь ты раны?"

Шантану

ответствовал мудрому сыну:

"Узнай моей скорби сокрытой причину.

Ты — отпрыск единственный Бхаратов славных,

Но смерть не щадит и вожатых державных.

Ты ста сыновей мне милей, но не скрою:

Умрешь ты, — наш род прекратится с тобою.

Нужна для продления рода царица,

Однако мне трудно вторично жениться.

Бездетен, — согласно уставам старинным,-

Отец, что владеет единственным сыном.

Огню возлиянье, труды богомолий –

Не стоят потомства шестнадцатой доли.

А ты, столь воинственный, смелый, горячий,-

В сражении смерть обретешь, не иначе!

Наш род от стрелы прекратится случайной,-

Теперь ты узнал о тоске моей тайной".

Поняв миродержца смятенье и горе,

Сын Ганги ушел и с тревогой во взоре

Советнику царскому задал вопросы,-

Поведал царевичу седоволосый:

"Шантану понравилась дочь рыболова,

Но слишком условие брака сурово".

Тогда к рыбаку, с благородною свитой,

Приехал царевич как сват именитый.

Рыбак, по обычаю, вышел навстречу,

Приветствовал свата почтительной речью:

"Хоть сын для отца — наилучший ходатай,

Невесту отцу с разумением сватай.

Почетно и лестно, скрывать я не стану,

Сродниться с блистательным родом Шантану.

Жених-миродержец — награда невесте,

И кто от подобной откажется чести?

Не станет наследником царским, однако,

Дитя, что родится от этого брака,-

Но сможет соперничать, властный, с тобою,

О, бык среди Бхаратов с гордой судьбою!

Ты даже и бога и демона вскоре

Осилишь, как слабых соперников, в споре!

Об этом подумай. Скажу тебе кратко:

Иного не вижу в тебе недостатка".

Радея о пользе отца ежечасно,

Ответствовал Гангея твердо и властно:

"Я слово даю безо лжи и коварства,

Что станет твой внук повелителем царства!"

Рыбак,

добывая для внука державу,

Сказал: "Ты защитник Шантану по праву,

Я верю, что будешь ты верной защитой

И нашей Сатьявати, муж знаменитый.

Не жду от такого, как ты, вероломства,

Но я твоего опасаюсь потомства".

Услышав сомненье того рыболова,

Ответил царевич: "Узнай мое слово.

Клянусь я в присутствии царственной свиты,-

О царь рыбаков, эту клятву прими ты:

От царских отрекся я почестей громких.

Отвергнув престол, говорю о потомках:

Безбрачья обет возглашаю отныне.

Бездетный, — возжажду иной благостынн:

Познав целомудрия, свет вожделенный,

Войду я в миры, что вовеки нетленны!"

Глава рыбаков задрожал от восторга.

"Бери!" — он сказал без дальнейшего торга.

Тогда полубоги, богини и боги,

А также святые в небесном чертоге,

Цветы проливая в пространстве надзвездном,

Назвали царевича Бхишмою — Грозным.

Сказал он Сатьявати: "На колесницу

Взойди же, о мать, мы доедем в столицу".

Вот Бхишма, обет возгласивший суровый,

Приехал к Шантану с царицею новой.

Восславили Бхишму цари и владыки.

"Он — Грозный!" — хвалебные слышались клики.

Шантану сказал с ликованием: "Смело

Исполнил ты труднотворимое дело.

Дарую награду великому сыну:

Ты сам своей смерти назначишь годину!"

Бхишма похищает девушек

Шантану, покончив со свадебным пиром,

Жену свою принял с любовью и миром,

И вот принесла ему сына царица,-

Никто из людей не мечтал с ним сравниться,

Везде славословье Читрангаде пелось,-

За силу его, за великую смелость.

Затем родила она сына второго,

По имени Вичитравирья, — такого

Из лука стрелка, что склонились впервые

Пред ним, несравненным, мужи боевые.

Еще он и юношей не величался,

Когда многомудрый Шантану скончался,

И Бхишма, хоть был он и первенцем-сыном,

Читрангаду провозгласил властелином.

Гордился Читрангада мощью военной,