Махабхарата
Шрифт:
Тому и другому служили умельцы,
И люди торговые, и земледельцы,
А им угождали покорные шудры,-
Таков был закон стародавний и мудрый.
В столице, в чарующем Хастинапуре,
Блистал государь, словно солнце в лазури.
Владел он, моленьем молясь неустанным,
Землей, опоясанною океаном.
Не ведая зла, небожителям равен,
Как месяц, был светел, правдив,
Как Яма, бог смерти, с виновными гневен,
Он был, как земля, терпелив и душевен.
При нем не должны были в страхе таиться
От смерти напрасной ни вепрь и ни птица.
При нем не знавали убийств и насилий:
Животных лишь в жертву богам приносили.
Он правил, исполненный праведной власти,
Людьми, что отвергли желанья и страсти.
Он стал для несчастных и слабых оплотом,
Отцовскую жалость питая к сиротам,
Увидел он в щедрости — жизни основу,
И правду он сделал опорою слову.
Он, женскую ласку познав, веселился,
Но минули годы — он в лес удалился...
Таким же правдивым, познавшим законы,
Был сын его, юноша, Гангой рожденный.
Он Гангея имя носил в это время,
Бог васу, — людское украсил он племя,
Воитель, из лука стрелок наилучший,
Отвагой, душою и сутью могучий.
Однажды вдоль Ганги-реки за оленем
Охотясь в лесу, увидал с изумленьем
Шантану, что стала река маловодной.
Задумался праведник, царь благородный:
«Что сделалось ныне с великой рекою?»
И вот, озабоченный думой такою,
Заметил он: юноша, сильный, пригожий,
На Индру, Борителя Градов, похожий,
Великоблестящий, высокий и смелый,
Вонзает в речное течение стрелы.
Из стрел среди русла возникла запруда,-
Под силу ли смертным подобное чудо?
Не сразу Шантану, средь шума речного,
Узнал в этом юноше сына родного.
А тот на отца посмотрел, сильнозорок,
И создал волшебный, таинственный морок,
И скрылся, отца подчиняя дурману...
Очнувшись, тотчас заподозрил Шантану,
Что сына скрывает речная долина,
И Ганге сказал: «Приведи ко мне сына».
И женщиной Ганга предстала земною,
Явилась нарядно одетой женою,
Держащею сына за правую руку.
Шантану, так долго влачивший разлуку,
Не
А Ганга промолвила с лаской во взоре:
Узнал ли ты нашего сына восьмого?
Веди его в дом и люби его снова!
Великий стрелок и воитель победы,
Он с помощью Васиштхи выучил веды,
Он сведущ в вождении войск, мощнорукий,
В священной науке и в царской науке.
На радость тебе родила я такого,-
Возьми же отважного сына восьмого!"
И с юношей, блеском затмившим денницу,
Отправился гордый Шантану в столицу.
Шантану женится на рыбачке Сатьявати
В столице, похожей на Индры обитель
На город, где жил Городов Сокрушитель,
Был счастлив Шантану, блюститель закона,
И сына нарек он наследником трона.
Царевич был вежлив, умен, образован,
Отвагой его был народ очарован.
Четыре прошло многорадостных года.
Царевич был счастьем отца и народа.
Однажды у влаги, под сенью древесной,
Шантану почувствовал запах чудесный.
Окинул он реку внимательным взглядом,-
Увидел красавицу с лодкою рядом.
Спросил: "Благовоиная, с прелестью кроткой,
О, кто ты и чья ты, представшая с лодкой?"
Сказала: "Я дочь рыбака. И удачу
Я в праведном вижу труде: я рыбачу.
Отец мой над всеми царит рыбаками,-
Едим, что добудем своими руками".
К прелестно душистой, к божественноликой
Внезапно охваченный страстью великой,-
Пришел он к царю рыбаков, восхищенный:
"Отдай мне, — сказал ему, — дочь свою в жены".
Глава рыбаков властелину державы
Сказал: "Есть обычай, священный и правый,-
Невестой становится дочь при рожденье.
Но выслушай волю мою и сужденье.
Коль дочь мою в жены ты просишь с любовью,
О царь, моему подчинись ты условью.
Условье приняв, удостоишь ты чести
Отца и подаришь блаженство невесте".
"Поведай условье, — воскликнул Шантану,-
И знай, что раздумывать долго не стану,
Отвечу я "да" или "нет" непреложно:
Нельзя — так не дам я, и дам, если можно!"
А тот: "Сын, рожденный рыбачкой-женою,