Магнетизерка
Шрифт:
— Благодарю вас, — сказала Анна Александровна. — Вы меня знаете?
— Конечно, — улыбнулась Жучкина. — Вы Анна Александровна Турчанинова, магнетизерка и поэтка.
Она на мгновение задумалась и процитировала:
Погибели своей сама виновна я; Мне промысл указал к добру и злу дорогу: Одна стремится в ад, ведет другая к Богу; Из двух одну избрать властна душа моя…—
— Ваши, — усмехнулась Евфросиния. — Это строфа из ваших, еще не написанных стихов. Кстати, Бога нет. В общепринятом его понимании, разумеется.
— А что есть? — спросил доктор Штраубе.
— Что? — она немного задумалась, словно прислушиваясь к чему-то. — Есть, будем говорить так, игроки. Их двое, и им очень скушно. Потому что живут, если к ним можно применить это выражение, столь долго, что именно их считают теперь родоначальниками всего сущего.
— И эти игроки, как вы сказали, просто забавляются нами? — неожиданно спросила Анна.
— Забавляются? Что ж, можно выразиться и так. Забавляются и нами, и царями, и странами, словом, целым миром, даже не одним, а многими. Но это, — она приложила палец к губам, — страшная тайна, самая главная из всех тайн, и если вы узнаете даже часть ее, вам грозит гибель. Так что не советую вам стараться ее разгадать или даже приближаться к ее разгадке.
— Я учту ваш совет, — произнесла Анна Александровна. В том, что Евфросиния находится в состоянии шестой степени магнетического сна-яви, Турчанинова уже не сомневалась. Но какова сила Магнетизера! Она еще никогда не видела людей в таком просветленном состоянии, абсолютно разорвавшем покров внешнего сумрака, в котором мы все чьей-то невидимой волею пребываем. Сознание Евфросинии проницало с необыкновенной ясностью сокрытое в прошедшем, неизвестное и удаленное в настоящем и лишь зачатое в будущем.
Обладал ли некогда человек таковыми способностями? Вероятно. Ведь ничего, что не может быть в природе, в ней и не бывает. А ежели в человеке такие возможности были заложены изначально, то кто отнял их у него?
Турчанинова весьма пытливо смотрела в лицо провидицы, стараясь поймать ее взгляд. Когда это удавалось, Анна Александровна замечала, что глаза Евфросинии излучают тонкий и мягкий голубоватый свет, исходивший изнутри, словно там, за глазными яблоками, как за экраном-мираклем, горел какой-то мощный и яркий светильник.
После недолгого молчания Турчанинова тихо спросила:
— Можно, я вас осмотрю?
— Извольте, — чуть насмешливо ответила провидица.
Анна Александровна медленно приблизилась к ней и вдруг резко дунула ей в лицо. Не дав ей опомниться, Турчанинова распростерла над ней руки, тотчас почувствовав истекающее из кончиков пальцев тепло. Очевидно, это почувствовала и Евфросиния. Она удивленно вскинула брови и стала озираться, словно стараясь понять или вспомнить, где она находится. Анна Александровна, мало не касаясь тела провидицы, начала
— Как вы себя чувствуете? — ласково спросила Анна, дотронувшись до ее плеча.
— Хреново, — с хрипотцой и вульгарными интонациями вдруг ответила Жучкина. — А ты кто будешь, монашка?
— Нет, — так же ласково ответила Турчанинова.
— А пошто ты меня лапаешь? — подняв на Анну Александровну помутневшие глаза, спросила Жучкина.
— Ну…
— Хер гну, — отрезала блудница. — А может, ты из ентих дамочек, что не мужиков, а девок любят, а? — подмигнула Турчаниновой Жучкина. — Тогда ладно, можешь меня пощупать. Пятиалтынный токмо пожалуй и щупай сколь тебе угодно.
Она широко раздвинула ноги и призывно посмотрела на Анну Александровну.
— Вы что себе позволяете?! — не сдержался Штраубе. — Немедленно прекратите!
— А это что еще за хрен с горы? — кажется, только что заметила доктора Евфросиния. — Вы чо, — она снова посмотрела на Анну Александровну, — вместях притопали?
— Н-нет… да… — только и всего, что нашлась ответить Турчанинова.
— Стало быть, втроем любите кувыркаться, — резюмировала Жучкина. — Та еще парочка!
Она медленно оглядела обоих, прицениваясь, сколько можно запросить за свальный грех. Потом выдала:
— Семь гривен серебром с вас будет, господа хорошие. Денежку па-пра-шу вперед!
И прищелкнула языком.
Штраубе багровел медленно. Сначала воспылали его крупные мясистые уши, затем шея, а потом загорелось лицо.
— Прекратить! — наконец крикнул он. — Прекратить немедля! Здесь тебе не бордель, а государственная клиника!
И даже притопнул ногой.
— А ты на меня не ори, господин хороший, — удостоила его злым взглядом Евфросиния. — Орать и я умею. И ножками своими на меня не топочи. Не хошь еться, так и скажи.
Доктор задохнулся от возмущения. Верно, не приди ему на помощь Анна Александровна, он бы лопнул от ярости.
— Мы к вам пришли не за… этим, — с трудом промолвила она, продолжая в упор смотреть на Жучкину.
— А зачем?
— Задать несколько вопросов.
— Ха!
— Я вам заплачу, — пообещала Анна.
— Заплати, — хищно загорелась глазами Жучкина.
Турчанинова развязала висевший на запястье ридикюль и, пошарив в нем, достала рубль.
— Вот.
Евфросиния схватила бумажку и спрятала куда-то в юбки.
— Спрашивай.
— Вас нашли у дома Калмыкова возле Каменного моста десятого марта. Что вы там делали?
Блудница вспоминала довольно долго.
— Я была во флигеле.
— Вас нашли в невменяемом состоянии.
— Так я и не помню ни хрена. Вроде и выпили мы с энтим стариканом не так уж и много.