Маджонг
Шрифт:
Регаме было легко общаться с американцем потому, что в детстве того звали Боря Каменев, и когда его семья в начале семидесятых уезжала из Ленинграда, Боре шел вполне сознательный одиннадцатый год. Позже, став Брайаном, Боря сохранил язык, а также нежные чувства к советским фильмам про шпионов и школьным географическим атласам. С годами детская страсть оформилась в не очень большую, но ценную коллекцию карт и атласов, изданных на русском языке за последние две с половиной сотни лет. Были в ней и всевозможные Марксы, и атлас издательства «Просвещение», и целая полка, заполненная печатной продукцией Управления геодезии и картографии, которое, как известно каждому, сперва подчинялось Совнаркому, после было передано в Министерство внутренних дел, а с наступлением времен более спокойных возвращено
Регаме уже третью неделю держал для Брайана небольшой довоенный атлас мира. Собираясь, он взял его и еще несколько мелочей, уже не связанных с географией и купленных по случаю за последний месяц.
— Рад тебя видеть, судырьтымой, — похлопал Константина Рудольфовича по локтю Брайан, едва тот вошел в квартиру. — Давно ко мне не заходил, сто лет тебя не видел. Идем скорее, мне не терпится показать, какую прелесть мне продали на вашей кишащей преступными пиратами Петровке.
Прелестью оказался школьный географический атлас в прочном ледериновом переплете с портретом Сталина и бегущими к нему радостными пионерами на обложке. Карты в этом атласе были не главным — все, как одна, они даже на беглый взгляд выглядели неточно и приблизительно, но атлас был полон замечательных рисунков, и только ради них его стоило купить. Здесь был и слабовольный Галилей, доказывающий скептически настроенным клерикалам астрономические истины, известные каждому пионеру, и несгибаемый Джордано Бруно, горящий на костре реакционной инквизиции, и сцены из жизни множества других исторических личностей, освещавших во мраке средневековья и мракобесия путь к светлому будущему.
На одной из последних страниц атласа был изображен в деталях и подробностях эскиз будущего Дворца Советов, который должен был вот-вот появиться в столице всего прогрессивного человечества на месте снесенного недавно храма Христа Спасителя.
— Год издания тридцать седьмой? — предположил Регаме.
— Тридцать восьмой. Но правда прелесть? Настоящий сталинский «большой стиль», адаптированный к детскому сознанию. Если бы в годы моего детства продолжали печатать такие атласы для школьников, клянусь, я бы никуда не уехал. Разве можно уехать от такой красоты?!
— Поздравляю, Брайан. Отличный экземпляр для твоей коллекции.
— Спасибо, спасибо. Но и ты ведь пришел не с пустым портфелем. Скорее показывай, что у тебя там.
— Да пустячок, Брайан. Небольшой довоенный атлас мира. Карманный формат.
— У меня есть один, судырьтымой. Ленинград ский?
— Ленинградский. Тысяча девятьсот сороковой год.
— Не хочу тебя огорчать, Константин, но он у меня есть. Вот посмотри. — Брайан взял с полки небольшой атлас в темно-сером переплете. — Самое интересное в нем — это карта Германии сорокового года. Война в разрезе: Польша уже не Польша, но Франция и Бельгия — еще Франция и Бельгия.
Регаме взял атлас и взялся листать его с интересом не совсем понятным у человека, в портфеле которого лежит такой же.
— Ты знаешь, Брайан, — сказал он после недолгой паузы. — Самое интересное в этом атласе, — он протянул книгу хозяину, — то, что существует вот этот. — Регаме достал другой, внешне точно такой же. — Посмотри: Ленинград, тысяча девятьсот сороковой год. Обложка та же и выходные данные те же. До последней точки.
— Да, все совпадает, — пожал плечами Брайан.
— Отлично! А теперь открой свой, ну хотя бы на четырнадцатой странице.
— Открыл. Украина.
— Замечательно. Что там рядом с Украиной?
— Румыния, Бессарабия.
— А теперь посмотри четырнадцатую страницу в моем экземпляре.
— Украина. Странно было бы увидеть здесь Оклахому. Боже мой!
— Ты видишь? Никакой Бессарабии рядом. Молдавская ССР со столицей в городе Кишиневе. Измаил и Рении уже отошли Украине, Тирасполь и Дубоссары — Молдавии.
— Боже мой! — повторил изумленный Брайан. — Но как же так? Это ведь тот же атлас!
— И это, как ты понимаешь, еще далеко не все, — Регаме пока даже не собирался отвечать на вопрос изумленного покупателя. Его нужно было додавливать. — В твоем экземпляре за Карело-Финской ССР, стыдливо присевшей на дополнительной странице двадцать три а, начинается Западная
— Это невероятно, — простонал Брайан. — Молдавия и Литва. Латвия и Эстония.
— Кстати, заметь, пока Литва, Латвия и Эстония были европейскими государствами, им отводили на троих всего одну страницу в масштабе 1:7 500 000, а в качестве советских республик по отдельной странице получила каждая, и масштаб теперь 1:3 500 000. К своим и внимания больше, да? — засмеялся Регаме.
— Совсем другой атлас.
— Атлас тот же, — решил не идти против правды Регаме, — а объяснение на последней странице внизу. Издание подписано в печать в апреле сорокового. А новые страницы — в январе сорок первого года. Это был своего рода дополнительный тираж с изменениями. Сталин и Гитлер перечерчивали карту Европы так стремительно, что Управление геодезии и картографии за ними не успевало. Основной тираж атласа, — Регаме поднял руку с экземпляром Брайана, — еще в конце сорокового начал продаваться по всему Союзу, но дополнительный тираж, отпечатанный не раньше мая сорок первого, был даже не весь вывезен из Ленинграда, и часть его пропала в годы блокады. Так что этот экземпляр, — другой рукой он поднял свой, — куда большая редкость.
— Судырьтымой…
— Но, Брайан, — не дал перебить себя Регаме, — я не знаю у нас ни одного коллекционера, у кого были бы оба эти атласа. А между тем вместе они, как китайские вазы эпохи Цин, стоят неизмеримо больше, чем каждый в отдельности. Скажи мне, тебе нужно это издание?..
В этот момент Регаме мог уверенно назвать сумму, впятеро превосходящую стоимость этой, в общем-то, недорогой книги, и Брайан Стоун взял бы ее, не раздумывая. Но и тут Регаме не спешил. Он назвал цену всего вдвое большую реальной стоимости атласа, а когда Брайан поднялся, что бы принести деньги, Регаме попросил его подождать.
— Видишь ли, Брайан, — сказал Регаме и сделал паузу, чтобы понять, насколько собеседник увлечен происходящим. В иной ситуации тот обязательно обыграл бы в ответной реплике эту фразу, которая на самом деле никогда не звучала в любимом фильме «Адъютант его превосходительства». Но в этот раз Брайан терпеливо молчал, слушая Регаме. — Мне придется просить тебя об одной услуге.
Он тут же почувствовал, как изменилось отношение собеседника к разговору. Одно дело — милые забавы со старыми картами, совсем другое — работа. Брайан отлично помнил и кто он, и сколько может стоить его услуга.
— Я слушаю, Константин, — Брайан откинулся в кресле и прикрыл глаза.
— Брайан, ты заметил, что за последнюю неделю наше спокойное захолустье превратилось в какой-то беспощадный Пракседис-Герреро.
— Наркотики? — вскинул брови американец.
— Нет-нет, я имел в виду не причину, а саму обстановку. Причина же, — засмеялся Регаме, — куда более тонкая.
— До Мексики вам тут еще далеко, — успокоил Регаме Брайан. — И что же?
— Такого, чтобы всего за одну неделю разгромили два компьютерных магазина, обстреляли ЦКТ [3] пивзавода «Пуща», залив всю территорию завода недоваренным пивом, да еще и в алкогольных отделах сразу трех супермаркетов сети «Мегашоп» разбили бутылки с меркаптаном, [4] у нас не было давно. Бутылки, кстати, тоже были из-под «Пущи». Когда отмоют магазины неизвестно, вонь там стоит такая, что даже если их откроют, туда никто еще полгода по доброй воле не зайдет. О сожженных машинах я даже не говорю, это пустяки, а вот пожар на Петровке, в котором погибли люди, — это уже не мелочь, и это тоже часть происходящего.
3
Цилиндро-конические танки. Огромные емкости, по которым пивзавод можно с первого взгляда отличить от ликероводочного, например. В ЦКТ бродит пиво.
4
Жидкость с исключительно мерзким и очень стойким запахом. Бутылка меркаптана — это очень много. В ничтожных количествах — несколько молекул на куб — меркаптан добавляют в природный газ, у которого нет своего запаха.