Маджонг
Шрифт:
Но стоило вернуться в привычное физическое состояние, как завязанные им петли на силовых линиях магнитного поля Земли немедленно распустились. Наложить хэн тамган опять не удалось. Значит, дело было не в игре и не в его расчетах. Причина была в чем-то постороннем, а Кара Гэргэн даже приблизительно не знал, где ее искать.
Что делают шаманы, попав в тупик? А что в таких случаях делают люди? Прежде он взял бы что-то почитать, чтобы отвлечься и дать усталому мозгу возможность оценить ситуацию по-новому. Что угодно: любой глянец, оказавшийся случайно под
Почему бы ему и теперь не почитать что-нибудь? Например, рукопись, за которой Рудокопова отправила его в Семипалатинск. Ему давно уже надо было собрать ее и прочитать целиком. Хотя бы для того, чтобы расстаться с ней окончательно.
Половина архива лежала в сейфе Чаблова, половина — в сейфе Рудокоповой. Это Кара Гэргэн знал наверняка, это он уже сыграл. Но едва он подумал о рукописи, как немедленно понял, что дело в ней, именно в ней, это она не дает ему наложить хэн тамган. Только что же с ней не так?
Что вообще может быть с ней не так, если ему не важно, Гоголь это или не Гоголь? Достаточно того, что она есть. Или ее нет?..
Несколько мгновений спустя он точно знал, что рукописи нет. И не было никогда.
— Напомни мне, — попросил его Кай Данх, — как ты собирался договариваться с Батюшеком?
Напоминать было не о чем — они никогда не говорили на эту тему, и своей просьбой Кай Данх только приглашал Кара Гэргэна к такому разговору.
— Я не стану с ним договариваться. Нам же нельзя — ни мне, ни тебе. Сам же говорил.
— Не то чтобы совсем нельзя, — Кай Данх неопределенно покачал головой. — Но лучше, чтобы разговор прошел без нас.
— Вот он и пройдет без нас.
— Хорошо. Кто же тогда с ним встретится? И о чем они будут говорить?
Совсем недавно эти детали Кай Данха не интересовали. Теперь он сам завел разговор, значит, что-то изменилось, и нужно спешить.
— Батюшек — коллекционер. Ты знаешь это? Он библиофил.
— Не знал. Кроме того, что его предприятия — это половина промышленного производства области, я о нем вообще ничего не знаю. Так, значит, библиофил. Что нам это дает?
— Есть одно издание, ради которого он выполнит любую просьбу. Например, убедит акима области уволить главного по природным ресурсам и назначить нового. Мы ведь с тобой — природные ресурсы. А сам Батюшек не охотник, так что даже легкого внутреннего сопротивления эта мысль у него не вызовет. Сейчас самое время решить, кого мы хотим видеть в управлении природными ресурсами. Нужен такой, чтобы смог отменить все неофициальные разрешения на охоту в заповеднике, а непонятливым охотникам не побоялся дать по морде. Нужен жесткий и преданный парень. А мы должны обеспечить ему защиту. Есть у тебя кто-то?
— Вот, значит, какой подход, — ухмыльнулся Кай Данх. — Административный.
— Что-то не так?
— Наоборот. Бюрократия непобедима. Если она с нами, то непобедимы и мы.
— Бюрократия
— Хорошо, — не стал спорить Кай Данх. — Рыжий Коля справится. Для нас сейчас главное, чтобы вместе со степью на нас не пошли люди. Надо отсечь людей. А Коля кого хочешь отсечет. За него я спокоен. Давай вернемся к тому, с чего начали. Кто будет говорить с Батюшеком?
— Регаме, конечно. Его книга, ему и говорить. К тому же он как-то уже обещал Батюшеку подумать. Вот и подумал.
— А он подумал?
— Думает. Хочешь с ним встретиться? — Кара Гэргэн решил не говорить, что сможет убедить Регаме, если это понадобится. Пусть выглядит так, что Регаме согласился после разговора с Кай Данхом. К чему всем знать о подарке Тэн?
— Обязательно нужно встретиться. И поскорее.
— Этой ночью?
— Можно и этой. Зачем откладывать?
Кара Гэргэн отчего-то был уверен, что Кай Данх отправится камлать за баню, в небольшой загончик, который суровая жена отвела ему для работы. Куда же еще идти зимней ночью? Но старик впряг себя в шаманскую сбрую, привычно взгромоздил за спину бубен и коротко сообщил Тане, наблюдавшей за их сборами: «Мы — в лес. Будем утром».
Кара Гэргэн помахал дочке шамана и отправился следом, размышляя о том, что Кай Данху, должно быть, ужасно неудобно тащить на горбу по снегу этот парус, и если ветер сорвется с сопки и понесется им навстречу, то старик, пожалуй, на ногах не устоит. Впрочем, Кара Гэргэн не сомневался, что тот знает, что делает.
Черный ночной лес ничем не похож на дневной. И дело даже не в том, что он выше или гуще, хотя, конечно же, он выше, гуще, да и глуше. Ночной лес — это другая жизнь, и подчинен он другим силам. Но если человек во власти этих сил чувствует себя незваным гостем, что ему и дают понять на каждом шагу — подворачиваясь под ноги и валя на землю невесть откуда взявшимися корнями, расцарапывая лицо случайными сухими ветками, пугая шорохами, хрустами и тяжелыми вздохами, доносящимися из темноты, — то шаман, если конечно, это шаман лесной, приходит в ночной лес как в дом близкого друга.
Здесь всё его, и все здесь ему рады. Даже густой зимней ночью в лесу найдется достаточно света, чтобы не смущать гостя глухими потемками. Нужные дороги сами расчищаются и ложатся перед ним, ненужные уходят в стороны, а если за спиной у него большой шаманский бубен, то ветви деревьев по краям будут аккуратно подняты так, что ни один сучок даже случайно не зацепит и не испортит любимую игрушку шамана.
Если же двум шаманам в дороге нужно поговорить, то ни один любопытный нос не возникнет между ними, ни одно настороженно поднятое ухо не услышит ни слова из их разговора. Поэтому, спросив Кай Данха, что делать, если наложить хэн тамган не удается, Кара Гэргэн рисковал не больше, чем если бы задал этот вопрос у него дома. Разговор останется только их разговором, и ничьим больше.