Мадам
Шрифт:
– Хорошо.
– Я хочу, чтобы мы были вместе. И строили вместе планы на будущее. Чтобы мы были парой.
– Ладно.
– Да? Ты серьезно?
Я улыбнулась:
– Серьезно.
– Ну, хорошо.
Да, признание в любви вышло не совсем как в пьесе Шекспира, не самое страстное и решительное, но оно определенно перевернуло весь мой мир. Через неделю мы начали искать новое жилье, а через месяц нашли. Домик в Чарлстоне, только что отремонтированный, на тихой вымощенной булыжником улочке. Он располагался неподалеку от «Оливс», возможно, лучшего бостонского ресторана, по крайней мере так
Думаю, этот процесс начался, когда Джаннетт ушла из «Аванти». Не могу сказать, что ее решение как-то кардинально повлияло на мою жизнь, но каким-то образом напомнило мне, что другие двигаются наверх, пока я топчусь на месте. Джаннет перестала работать проституткой и преподавать, посвятив все свое время написанию книг, и вышла замуж за парня, никак не связанного с нашим миром. Судя по голосу, она была счастлива, по-настоящему счастлива, в ее голосе сквозила легкость, которой я никогда раньше не слышала. Джаннетт перестали мучить мигрени. Она смеялась еще чаще, чем раньше, и мне тоже этого хотелось.
Мама была поражена до глубины души.
– Чарлстаун? – переспросила она, и я не могла не заметить, как до смешного это название похоже на Чарлстон, название моего родного города.
– Стараюсь соответствовать тебе, – весело заметила я и пошла покупать занавески.
Мы наняли машину с грузчиками, которые приехали и загрузили все мои вещи из квартиры на Бэй-Виллидж. И я видела, как соседи снизу выглядывают из окон, пока мою мебель провозят мимо их двери. Забавно, я прожила здесь несколько лет, и, как это часто бывает в больших городах, встречаясь с соседями, обменивалась лишь парой слов. Хотя, возможно, мне просто не хотелось.
Я села на широкую каменную ступеньку, прислонилась к кованым перилам и поняла – я не имею ни малейшего представления, что обо мне думали мои соседи. Часто… нет, если честно, большую часть времени я была так поглощена собой, что плевать хотела на их мнение. Возможно, пришло время измениться.
Итак, я купила занавески, и мы с Бенджаменом разделили обязанности. Нет, никакой работы по дому, я не собиралась до такой степени одомашниваться. Для этого есть специальные конторы. Роберт подарил мне на новоселье кулинарную книгу, на которую я первые две недели посматривала с неодобрением, а на третьей неделе наконец с сомнением открыла. Возможно, мне стоило бы попробовать что-то приготовить, подумала я. Вот бы Бенджамен удивился. А уж я бы как удивилась.
Я больше не работала в спальне – просто глобальное изменение. В новом доме на первом этаже имелась коморка, которую я с радостью переоборудовала под свой кабинет, поставив туда футон, телевизор и полки, заполненные (правильнее сказать ломившиеся) книгами, которые все эти годы хранились в коробках на чердаке маминого дома на Саут-Бэттери-стрит. Впервые я смогла собрать любимые книжки в одном месте, и теперь у меня голова кружилась от восторга, я чувствовала, что окружена друзьями: Фланнери О'Коннор, Энн Тайлер, Эрнест Гэйнс, Гейл Годвин,
Телефонные номера не изменились. Мой бизнес никуда не делся, но никто – ни девочки, ни клиенты – не догадывался о важных переменах в моей жизни. Чего я, собственно, и хотела.
Моя трудовая деятельность не снизила темпа ни на йоту. На самом деле постоянно происходило что-то новое и волнующее, хотя порой я бы предпочла что-то менее… хм, волнующее.
В первые же выходные после переезда я отправила Тиффани к Дейву Уиллису в Садбери. Эта девушка даже не удосужилась при приеме на работу назвать свое настоящее имя, хотя, возможно, ее правда звали Тиффани. Вероятно, где-то на белом свете жили да были родители, которые посмотрели на свою хорошенькую доченьку и дали ей такое нелепое имя. Иногда случаются вещи и покруче.
Дэйв Уиллис был нашим постоянным клиентом, а Тиффани – полупостоянной сотрудницей. Хорошенькая, свежая и пользовавшаяся успехом у клиентов, несмотря на то что я считала ее пустышкой. Но, думаю, она была довольно веселой девочкой, из тех, кто не станет вести светские беседы, а предпочтет сразу перейти к делу.
Я знала, что Дэйву нужно именно это. Он был уже немолод, за плечами – два неудачных брака, в настоящем – бесконечная выплата алиментов. Думаю, единственной формой досуга для него были именно встречи с девочками, ну и еще телевизор, и он всегда вписывал девочек в промежуток между любимыми программами. Дэйв отказывался от встречи, если девочка опаздывала, поэтому я отправляла к нему только действительно надежных и пунктуальных. Мне не хотелось потерять хорошего клиента.
Тиффани, к моему облегчению, приехала вовремя и через тридцать секунд отзвонилась мне. Я самонадеянно решила, что это будет один из легких вызовов. Скорее всего, мне даже звонить не придется. Обычно Дэйв заканчивает еще до окончания часа и отправляет девочку обратно. Но я все равно на всякий случай засекла время и занялась более сложным вызовом – нужно было все согласовать, чтобы две девочки с разных концов Бостона одновременно приехали в один из отелей в аэропорту – непростая задача.
Когда через двадцать минут зазвонил телефон, я не заподозрила ничего дурного.
– Персик? – звонила Тиффани, но я с трудом ее узнала, поскольку голос звучал моложе и беззащитнее.
– Что случилось?
На другом конце послышались всхлипывания. Потом она притихла, очевидно пытаясь взять себя в руки. Я слышала страх в ее голосе.
– Тиффани, в чем дело?
– Персик… Персик…
– Успокойся, дорогая, – сказала я твердо, насколько могла, но при этом ласково, сунув сигарету в пепельницу, стоявшую рядом, словно приготовилась к решительным действиям.
– Я не смогу помочь тебе, пока ты мне не расскажешь, в чем дело.
Но мысли уже бешено скакали вперед. Какая проблема могла возникнуть с Дэйвом Уиллисом?
– Персик… – Она долго, прерывисто дышала и только потом смогла выдавить из себя: – Он мертв…
Мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Напомнить себе, что девушка напугана и рассчитывает на мою помощь.
– Тиффани, ничего, дорогая, ничего. Сделай глубокий вдох, дорогая. Сделай вдох и расскажи мне, что случилось.