Мадам
Шрифт:
Но история Чарлзтауна началась задолго до закладки верфи, и мне ужасно нравится то, что все-то у нас, бостонцев, сикось-накось, не как у людей. Ну и ладно, что мы не правы, зато верны своей истории.
Начнем с монумента Банкер-Хилл, обелиска, чем-то похожего на египетские пирамиды и видимого на несколько миль вокруг. Его установили в честь битвы, которую американские патриоты проиграли. Причем установили даже не на холме Банкер-Хилл. Может, и мелочь, но это так тем не менее.
Предполагалось, что мы захватим Банкер-Хилл. То же самое планировали и англичане, поэтому американские повстанцы пытались захватить холм первыми. Пробрались в темноте,
Ну, и на закуску – ту битву американцы выиграли. Вам должен понравиться этот странный урок истории.
В ту первую весну мы с Бенджаменом часто гуляли по Чарлзтауну. Мы даже сходили на обязательную для всех туристов экскурсию на старейший военный корабль «Конституция», но в основном просто бродили по площадям, засаженным ароматными лилиями и глициниями, по узким мостовым со старомодными газовыми фонарями. Моя самая большая удача – возможность регулярно бронировать столик в «Оливс», эта возможность сама по себе на вес золота.
Наконец я рассказала нескольким людям, действительно самым хорошим друзьям, что я, дальше обычно следовал эвфемизм, в интересном положении. Я испробовала массу разнообразных эвфемизмов. Ждем прибавления. Я теперь кушаю за двоих. Бенджамен предложил устаревший вариант «булочка в духовке», в ответ я бросила в него подушку. Сказать, что мои друзья удивились – это не сказать ровным счетом ничего.
Думаю, на самом деле это моя вина. Многие годы я окружала себя ореолом тайны, напускала на себя важный вид, выпуская вперед Персика, а не Эбби, и восприятие не может измениться только потому, что ты изменилась в душе.
Разумеется, ни с кем из клиентов я не поделилась. Они были на все сто уверены, что знают, как я выгляжу. Высокие каблуки, чулки со стрелками, маленькое-премаленькое черное платье. Возможно, я закидываю изящные длинные ноги на стол, когда разговариваю с ними… Но это иллюзия. Даже когда я сама больше всех верила в собственную таинственность, то так не одевалась, поскольку для меня в одежде важнее всего удобство. Но зато я умею околдовать собеседника словами, тоном, интонацией. Я намекаю на все и лгу обо всем. Чем сексуальнее я кажусь клиентам, тем лучше для бизнеса.
До сих пор мои клиенты ничего не знают о моей личной жизни, моем браке, моем сыне. Они не знают, где я живу, чем занимаюсь, как выгляжу. Персик по-прежнему плод моей фантазии.
Джил начала работать на меня вскоре после того, как мы с Бенджаменом перебрались в Чарлзтаун.
Я была в восторге. Во-первых, она была поразительно красива, просто сногсшибательна – кожа цвета слоновой кости, темные глаза, личико как на картинах прерафаэлитов, обрамленное вьющимися черными волосами. Она только что демобилизовалась из израильской армии и хотела как можно быстрее заработать как можно больше денег. И мне это было только на руку.
У Джил не было машины, зато она обладала безграничной энергией и желанием поехать к кому угодно, когда угодно и куда угодно. Я даже не могу передать, как ее ценила. Порой возникает ощущение, что у меня работают исключительно примадонны: я с этим встречаться не буду, я не могу поехать на вызов раньше семи, после девяти, по четвергам, в пригороды, в Южный Бостон, к азиату, к женатому… Список настолько длинный и сложный, иногда мне даже кажется, что пора завести базу данных, чтобы ничего не забыть. Обширную базу данных.
А
Как-то раз я отправила Джил в пригород, причем договорилась, чтобы машина отвезла еще одну девочку, которую ждал клиент в том же городке, и высадила ее первой. Та, вторая девочка, быстрее закончила свой вызов и вернулась, чтобы забрать Джил, но оказалось, что клиент хочет продлить ее время еще на один час. «Только, если с ней вместе», – промурлыкала Джил, надув прелестные губки. И клиент согласился! Причем все закончилось тем, что он провел с ними обеими еще два часа!
Ну, не то чтобы я сама не смогла организовать то же самое, но Джил часто выполняла работу за меня.
Когда она приезжала к клиенту, который ей нравился, Джил никогда не стеснялась давить на него, чтобы он еще раз заказал ее, причем сразу же, так сказать, не отходя от кассы. «Завтра вечером я свободна, может, встретимся часиков в восемь», – говорила она, одеваясь, клиент и глазом не успевал моргнуть, как я уже звонила ему подтвердить встречу. Может, этому учат в израильской армии, не знаю, но я не помню такого клиента, кто хоть раз ответил бы Джил «нет».
Господи, зато мне они говорили «нет» постоянно.
Иногда я посылала Джил на три вызова подряд, но ей все было мало. Интересно, как она приводила себя в порядок между вызовами, поскольку водитель отвозил ее от одного клиента сразу же к другому, но никто не жаловался. Дело в том, что она приносила мне кучу денег, и я не особенно заморачивалась, как именно она это делает. Я была совершенно уверена, что она не обманывает клиентов и не переманивает их. Во-первых, у нее не было времени, потому что я нагружала ее по полной. Во-вторых, я всегда знала, когда кто-то из девочек пытается украсть у меня постоянного клиента. Он может потерять ненадолго голову от кого-то из девочек, но все-таки длительные отношения у него именно со мной, и он это отлично знает. Я была Матерью-Исповедницей и Госпожой в одном лице. Клиенты всегда возвращаются, молят о прощении, совсем как неверные мужья, когда они ссылаются на минутную слабость и обещают никогда-никогда больше не ходить налево.
Но ходят снова и снова, как неверные мужья. Я заставляю их расплачиваться за свои грехи, отправляя к ним девочек, которых никто не хочет, но потому прощаю, и все начинается по новой. Повторяющийся и предсказуемый цикл. Вот и вся романтика.
Я не думала, что Джил переманивает клиентов, по крайней мере не настолько часто, чтобы перевесить ту кучу денег, которые она мне приносила. Кроме того, я понимала, что надолго ее не хватит. Девочки просто не могут работать в таком темпе продолжительное время, они перегорают. Надолго у меня задерживаются лишь те, кто работает «по чуть-чуть». Например, Марго встречается с клиентами только по выходным. Джен после нескольких месяцев работы в «Аванти» берет только один вызов за вечер. Кэм выходит на работу, только если «размялась» с кем-то из своих. Эти девочки держатся. А с такими, как Джил, я всегда думаю, что три месяца – это предел. В любом деле вас хватит на три месяца. А потом наступает истощение сил, и я тщательно слежу за этим, потому что именно тогда человек и начинает совершать ошибки. Ну, может, не такие ошибки, что нужно бежать и сдавать образцы ДНК в местную полицию, но все равно это ошибки, и я не хочу, чтобы они случались в «Аванти».