Мадам
Шрифт:
– Да, – смиренным голосом.
– Я не скажу Джил о нашем с тобой разговоре. Просто поговорю с другими клиентами, а потом с ней, и я обещаю, что она не станет тебя преследовать. Знаешь, тебе следовало давным-давно рассказать мне об этом.
– Я знаю, Персик.
– Ладно, все будет хорошо. – Я сделала глубокий вдох. – А пока что я пришлю к тебе Сару в качестве компенсации. Она роскошная блондинка, худенькая и собирается стать адвокатом. Думаю, вы отлично проведете время.
– Хорошо, Персик, спасибо.
– Не за что, Джон. – Я повесила трубку и подумала: Я
Глава двадцать четвертая
Джил еще даст о себе знать. Они всегда проявляются, особенно те, к которым испытываешь двойственное чувство.
А жизнь тем временем не стоит на месте. Я ненавижу увольнять девочек и делаю это только в случае крайней необходимости. В моем мире, где связи – это ваше всё, вам не хочется быть жестокими со своими сотрудницами. Так что я позволю ей пропасть на некоторое время и разберусь с ней позже, пока что мне хотелось разобраться со своей личной жизнью.
Если вы попросите меня не раздумывая ответить, какое мое самое любимое место на свете, я отвечу – Блок-Айленд. И если вы ничего не слышали о нем, то ничего страшного, хотя кто-то назвал Блок-Айленд одним из последних замечательных мест в Америке.
Когда я впервые приехала в Бостон и собиралась поступать в Эмерсон, одна моя подружка, помешанная на велосипедах, уговорила меня поехать туда на весь день.
«Мы возьмем велики напрокат прямо там, будет классно», – уверяла она меня. Мне очень нравилась идея прокатиться на пароме и чуть меньше – на велике. Сразу оговорюсь, что я нормально отношусь к физическим нагрузкам, просто мне больше нравится скользить по чистой глади воды, чем ехать по пыльному холму под палящим солнцем.
Я смотрела на отели в викторианском стиле, рассыпанные вдоль берега, и почувствовала, что перенеслась в прошлое, в эпоху красоты и элегантности, когда в пять часов подавали чай, играли в крокет и публика переодевалась к ужину в вечерние наряды. Тогда я влюбилась в Блок-Айленд и до сих пор не разлюбила это место.
Я чуть было не поехала туда с Джесси, но в последнюю минуту он куда-то пропал, и я осталась дома и налилась. Тогда я очень злилась, но, оглядываясь назад, радуюсь, что все так вышло. Я не могу даже думать о том, что Джесси запятнал бы это место.
Бенджамен преподнес мне сюрприз.
– Ты не могла бы попросить кого-нибудь посидеть за тебя на телефонах пару дней? – спросил он мимоходом, когда мы стирали белье. В нашем доме в небольшой кладовке рядом с ванной имелась стиральная машинка и сушилка. Наверное, я оценила бы эту роскошь еще больше, если бы в прошлом не имела дурной привычки платить уборщицам за то, что они придут и постирают белье за меня.
– Скорее всего, могла бы, а что?
Бенджамен пожал плечами и склонился над своими носками.
– Почему после стирки носки всегда оказываются непарными? – задал он риторический вопрос. – Не знаю, Эбби, я просто так спросил. Вдруг захотелось куда-нибудь смотаться, и я знаю, что тебе бы тоже не помешало. Ты слишком много работаешь.
Мне нравится,
– Наверное, ты прав, – скромно заметила я. – А что ты задумал?
Бенджамен выпрямился и посмотрел на меня:
– Как насчет поездки на Блок-Айленд?
Я не спросила, как он догадался о моей любви к этому месту. Бенджамен обращал внимание на любую мелочь.
– Я бы с удовольствием туда съездила, – ответила я.
Одно дело знать, что мне нравится какое-то место, но совсем другое – пригласить меня туда. Я испытала некоторое благоговение. Бенджамен явился предо мной Рыцарем в Сияющих Доспехах, Принцем на Белом Коне, о котором мечтает любая женщина.
– Отлично, – сказал Бенджамен, не подозревающий, что я только что произвела его в рыцари. – Я позвоню, забронирую нам номер. Когда ты хочешь поехать?
– Когда угодно, – ответила я на автомате, но потом перестроилась в рабочий режим: – Так… Что, если я поработаю в пятницу, а мы поедем в субботу и останемся, скажем, до понедельника. Как тебе такой план, идет?
А сама подумала, что вряд ли он сможет. Все-таки у Бенджамена есть работа. Я зачастую забываю, что живу с мужчиной, который работает с девяти до пяти. Скорее всего, он сейчас ответит «нет», и мы начнем спорить, чья работа важнее.
– Конечно, – сказал Бенджамен.
Я проглотила все приготовленные доводы в пользу своей работы и со смиренным видом взяла корзину с бельем.
Если вы когда-нибудь поедете на Блок-Айленд, то советую остановиться в отеле «Маниссес». Мне всегда казалось, что в этом названии есть что-то южное («только здесь Маниссес, а не Манассас, поправлял меня Бенджамен), хотя на самом деле это название дали острову индейцы племени наррагансет, оно означает Остров Маленького Бога. Да, у этого племени слова короткие, но емкие. Отель назван в честь острова и напоминает пожилую леди, вечно брюзжащую и скучную, но все еще элегантную, несмотря на то что ей пошли бы на пользу подтяжка лица и более тугой корсет. В нашем номере (по традиции номера назывались в честь затонувших у берегов острова кораблей, и наш носил гордое название «Палантин») имелась ванна с гидромассажем, приятное анахроничное дополнение к викторианскому стилю, но самым притягательным был бар. Необычные коктейли, вид на бухту и стиль, который никогда не выйдет из моды.
Мы заказали столик в ресторане на семь и в шесть спустились в бар. Мне хотелось выпить какой-нибудь синий коктейль, всегда любила напитки ядерных цветов, но Бенджамен, по-видимому, выбрал альтернативу заранее, поскольку нас ждала бутылочка шампанского.
– Что это? – спросила я. Ладно, признаюсь, временами я немного торможу.
Бенджамен обменялся с барменом многозначительными взглядами, бармен вытащил пробку, осторожно выстрелив ею прямо в свою руку, а потом разлил напиток по бокалам. При этом бармен широко улыбался. У меня появилось неприятное чувство, что я забыла застегнуть молнию на платье или что-то в этом роде.