Люди слова
Шрифт:
– Это может и фантастично звучит, но мне кажется, что всё это вполне осуществимо. – Приложив руку ко рту, чтобы по нему не смогли прочитать то, что он сказал, тихо проговорил Шиллинг.
– Вице-президент. Я рад это слышать. – Сказал вставая пан Паника – ему вдруг до нестерпения сложно стало находиться в положении сидя, перед без пяти минут …Ну а дальше и итак понятно. Что, видимо, понимаемо и Шиллингом, который тоже решил подняться вслед за паном Паникой.
– Вице-президент. Теперь всё в ваших руках. – Сказал пан Паника Шиллингу, который почему-то принял эти слова буквально, и внимательно, как будто в первый раз видит, посмотрел на свои большие руки. После чего улыбнулся, скорей всего от осознания того, что эти большие
– Вот и отлично. – Ответил улыбающийся пан Паника. – Вашими бы молитвами…– Но пану Панику не удаётся закончить эту свою мысль, как вдруг мистер Шиллинг хватает его за руку и своим полным волнения вопросом, перебивает его. – Неужели и сам… одобрил? – бросив указующий в небеса, а не на потолок взгляд наверх, вдруг задаётся вопросом Шиллинг.
– Сэр. Вы же знаете, что человек грешен. Ну а кому, как не самой церкви, быть среди первых, кто должен услышать призыв грешника о помощи. И она, как мне кажется, его всегда услышит. – Иносказательно, правда без использования притч, в общем, так, как и положено быть, когда дело касается вопросов души, сказал пан Паника.
– Я, конечно, понимаю такую направленную на человеческий грех склонность этого духовного института. – Включился в свою иносказательность мистер Шиллинг. – Но меня интересует другой вопрос. Как мы сможем с ними договориться, когда разрабатываемый нами проект глобализации не предусматривает участия этого священного института в дальнейшем рынке дележа умов? И не воспользуется ли этим противоречием наш стратегический «партнёр»? Он ведь позиционирует себя как яростного защитника традиционных ценностей.
– Для начала, как всегда будем лавировать понятиями. – Сказал пан Паника. – Ну а когда время придёт, то к нам придёт обязательно откровение, и мы все вдруг поймём и обязательно всех оповестим, кем на самом деле является наш стратегический «партнёр». – С долей пафоса сказал Паника.
– И кто? – не удержался от вопроса Шиллинг.
– И придёт, и увлечёт обещаниями и ложными идеями. – Трагическим голосом заговорил пан Паника, заставив от услышанного онеметь мистера Шиллера. – И чудесами, которые дано было ему творить… будет обольщать живущих на земле… И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их. – Пан Паника посмотрел на побледневшего мистера Шиллера и добавочным словом просто добил его. – И… никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. – Правда, не успел пан Паника закончить читать по памяти эти откровения Иоанна, как сменивший бледную окраску своего лица на гневную багряность, вице-президент Шиллинг вдруг закипел.
– Это вы на что тут намекаете?! – рассвирепев, заорал мистер Шиллинг, уставившись на не ожидавшего такого резкого перевоплощения мистера Шиллинга пана Панику.
– Вы меня не так поняли. – Поспешил броситься в оправдания Паника. – Это я о нашем стратегическом «партнёре».
– Я это прекрасно понял. – Скорее всего соврал никогда в этом не признающийся мистер Шиллинг («И правильно сделаю, потому что я, как политик, не могу поступить иначе. Ведь политика есть оправданная ложь. И мы политики, её проводники по жизни, имеем один лишь главный критерий оценки сущего – интерес». – Пойманный на лжи, а по словам самого Шиллинга, на ошибочном представлении действительности, он частенько таким образом аргументировал такую свою болтливую предсказуемость). – Но не все же такие понятливые, как я. И не возникнет ли после ваших заявлений путаница? Ведь идея антихриста не нова, и ладно если бы только
– Вице-президент. Насчёт правильного понимания того, кто есть антихрист, а кто нет, можете не беспокоиться. – Язвительно улыбнувшись, проговорил пан Паника. – Разве мы зря скупили и держим под своим контролем все средства массовой информации. Пусть объясняют и направляют в правильное и главное, нужное нам русло, ту мысль, какую мы решим внушить человечеству.
– Ну, тогда я спокоен. – Удовлетворённо сказал Шиллинг, поглядывая на часы.
– Что же касается упомянутых вами ценностей. – Сказал пан Паника, после того как вслед за Шиллингом посмотрел на часы и выдвинулся с ним в сторону дверей. – То мы, как вы и просили, разработали новую программу по переоценке ценностей, на которой настаивали наши разволновавшиеся за будущность наших отношений партнёры по общему оборонительному блоку.
– И что, проблем не возникло? – спросил Шиллер.
– Как я вам и говорил – ничего сложного. Одну большую проблему, всего лишь нужно раздробить на множество мелких, уже и не таких проблем, а так лишь частностей. Ну, а изменив качественный подход к пониманию общей проблемы, через понимание частной судьбы, которая на первом этапе рассмотрения, может быть всего лишь стала невинной жертвой этой общей идеи, мы в итоге добьёмся того, что общая проблематика той случившейся беды ли, со временем исчезнет. – Уже стоя у дверей кабинета, закончил своё иносказание пан Паника.
– Что ж. Невинные жертвы общей идеи, это интересно. – Задумчиво сказал Шиллинг. – А не воспользуется ли наш стратегический «партнёр» этими нашими наработками?
– Но они же всегда были против сравнений. – Пан Паника в ответ даже удивился тому, до чего же Шиллинг недальновидный вице-президент.
– Но вы же сравниваете. – Шиллинг вдруг решил проявить упрямство. Но пан Паника, посчитав, что он сегодня итак достаточно много чего сказал Шиллингу, смотрит на часы и намёкливо говорит ему. – Мистер вице-президент. Мне, кажется, что вас уже заждались. – На что Шиллинг, вначале было дёрнулся рукой, для того чтобы убедиться в этом – он хотел посмотреть на свои новенькие, очень дорогие и главное, он ими ещё ни перед кем не хвастался, что за часы – а желание пустить золотую пыль в глаза, так и тяготит руку – но тут вдруг вспомнил про одиноко стоящие президентские часы, насчёт которых у него было столько тайных планов и, решив, что свои новенькие часы от него никуда не уйдут, а вот президентские, трудно сказать, посмотрел на них.
И тут вдруг, на вице-президента как будто что-то нашло и он к изумлению пана Паника, взял и отодвинул его со своего прохода и решительно направился к приставленному к стене столу. Подойдя же к столу, вице-президент наклоняется к стоящим на нём настольным часам, внимательно на них смотрит, после чего вытягивает свою руку из рукава костюма и теперь уже смотрит на опоясавшие его руку часы.
– Мне, кажется, что президентские часы уже не отражают того времени, в котором живёт наше общество и страна. – Посмотрев на пана Паника, сказал вице-президент.
– Вы так думаете? – с прищуром спросил Шиллинга пан Паника.
– Несомненно. – Ответил Шиллинг.
– И как же тогда быть? – спросил пан Паника.
– Произвести сверку времени. – Сказал Шиллинг, демонстративно выставив свою руку с часами. После чего Шиллинг вновь возвращает себя к настольным часам и с помощью поворотного механизма часов, делает то, что задумал – сверку и подвод часов. На что много времени тратить не нужно, и как только Шиллинг таким образом облегчил свою терзаемую всё это время душу, то он оставляет в покое часы и, улыбнувшись пану Панике, возвращается на своё, да этого поворотного момента занимаемое место.