Любовь под прицелом
Шрифт:
Любаша ограничилась пожатием полными плечами и малопонятным фырканьем. Это у нее здорово получается: губы едва раздвигаются, показывая зубки, язычок занимает место между ними и — фррр!
Неважно, чем лечили, главное — вылечили, — недовольно пробурчал Тихон и повернулся к девушке: — Любопытство — большой порок… Шла бы ты, Люба-Любава, в магазин, что ли. Мяса купи, пельменей наворочай погуще. А мы с «извозчиком» обсудим за это время чисто мужские дела.
— Холодильник полон жратвы, а тебе все мало… Сказал бы — уйди, не мешай, так нет, пельмени выдумал… Я почитаю в соседней комнате, понадоблюсь —
— Почитай, поваляйся, но только не мельтеши перед глазами! — жестко вымолвил Тихон. — Пора бы усвоить — не выношу подслушивания да подглядывания!
Уколов меня насмешливым взглядом, девушка поднялась, крутнулась перед зеркалом и ушла.
— Ты, небось, по-прежнему думаешь, что связался с грабителями? Я уже говорил — выбрось из головы. Усвой: мы с Владькой — бизнесмены.
— Ничего я не думаю…
— Вот это зря. В наше время ох как нужно думать… Хочешь, отгадаю все твои сомнения?
— Хочу…
— Прежде всего, ты опасаешься познакомиться… с радиацией. Думаешь, что мы тогда везли из Москвы… черта без свинцовой упаковки. Скажешь, не так? Т-а-к! — стукнул Тихон кулаком по подлокотнику кресла. — Хочешь, объясню, откуда узнал? — Я молча кивнул. — В газетке о похищении изотопа прочел: дескать, милиция ведет расследование. Второе: ты узнавал у Владьки о состоянии нашего с ним здоровья… К чему бы это, а? Ну, вот помараковал я, прикинул и решил… Знай, к тому грабежу мы не имеем ни малейшего отношения. Можешь не бегать к врачам, не доставать их признаниями.
— А пистолет? Тогда, перед постом ГАИ, помните? Зачем он, если все чисто и гладко?
— Я не сказал, что чисто. Одной коммерцией нынче не прожить, колбаской кусок хлеба не покроешь… Отгадываю дальше. Что, мол, за странная болезнь приключилась у Тихона? Кашлять на следующий же день перестал, сопли высохли… Тут твои сомнения понятны. Конечно, я придурялся. Честно признать побаивался ехать в ночь с тобой. И не только за себя — за тебя тоже. Заметили бы нас троих — кто выручит тебя из беды?
— Кстати, спасибо за выручку.
— Спасибочком тебе не отделаться. Милиция нынче подорожала — миллионы требует. Не дашь — протокол-акт двигают в прокуратуру, там заводят уголовное дело. И все, спекся Николаи Чернов, будет хлебать на зоне баланду да чистить сапоги авторитетам… Вот и пришлось нам раскошелиться…
— Значит, паспорт и деньги у вас? — встрепенулся я. |
— Нет, милок-говорок, паспорт твой у ментов. Для того, чтобы его выкупить, много нужно положить на лапу. Тебе штанов не хватит рассчитаться за освобождение и документы, К тому же, статейка грозит не шутейная, за торговлю наркотикам
не милуют.
— Какая торговля? Я не только не торговал, но даже не знал, что везу в портфеле. Думал — шмотки… И портфель тот не мой, а ваш с Владькой… Подсунули…
— А чем докажешь? Где факты-фактики? Слова, они, будто листва на ветру — шевелится, шумит без толку. Свидетели требуются, справки-справочки, видеосюжетики… Подсунули, говоришь? Кто, когда, где? Проверят, пальчики срисуют с портфеля, а там, кроме твоих, ничьих нет. Владька-хитрюга в перчатках работал, следов не оставил… Вот и получается — листочки и ветру, а в протоколе — другое. Задержала милиция ночью, обнаружили наркотик… Чей? Ясно
Я «соображал» туго. Одно для меня совершенно ясно — влопалея в грязную историю, откуда никто, кроме Тихона, меня и вытащит. Ни милиция, ни прокуратура не поверят преступнику, взятому с поличным… Да разве только они? Даже сверхчестный мой батя, выслушав непутевого сынка, врежет, вместо сочувствия и помощи, увесистым каменщицким кулаком так, что вмиг мозги станут на свое место.
— Что же делать?
— Прежде всего, дружище, не паниковать. Дай срок, выручим и паспорт. Не пожалеем денег и должка с тебя не потребуем. Кое-что, правда, придется возвратить, но — мелочь, пустышку. Чего не сделаешь ради хорошего человека. Парень ты отличный, после Владьки — лучший мой дружок… Поезжай, миляга, к жене, успокой ее, поплачь на работе. Смело можешь написать заявление — за свой счет. Разрешаю. Оправдай и сегодняшний прогул и прогул через недельку, когда снова к нам наведаешься… Может быть, к тому времени мне удастся выручить твои корочки…
— И деньги, — тихо напомнил я. — Муниципалыцики и деньги тоже отобрали…
— Обязательно вернут… А чтобы тебе домой не появляться с пустым карманом, возьми у меня ту самую сумму. А я постараюсь получить ее у ментов.
На душе сразу полегчало. Паспорт обещали вернуть, акт задержания аннулировать, деньги оттопыривают карман… Все-таки везучий я мужик! Подружился с опытными парнями-коммерсантами, зарабатываю у них уйму деньжищ, вошел в доверие.
Через неделю получу еще пол-лимона, может быть, и больше…
Глава 3
1
Ни через неделю, ни через месяц паспорта я не получил. Тихон ссылался на возросшие аппетиты милиции, на ужесточившийся контроль со стороны прокуратуры, на безденежье.
— Не сомневайся, все будет в ажуре, дай срок — выручим, — при каждой встрече твердил он, вручая очередной «гонорар». — Башлями не обижаем, работенка у тебя подходящая, житуха — дай Бог каждому такую.
Почти ежедневно — телефонный приказ. Подай машину во столько-то туда, отвези по такому-то адресу, привези в такой-то пункт то-то. Отпрашиваться с работы становилось сложней, начальство злилось, намекало на грядущую безработицу, когда можно легче легкого заменить настырного бездельника.
Сомневаюсь в том, чтобы нашелся претендент на сволочное место прораба. Даже если биржи труда будут взяты в круглосуточную осаду желающими повкалывать за гроши, выплачиваемые через раз.
Правда, поездки, как правило, приходились на ночные часы, когда-то ведь нужно и поспать. Вместо отдыха Ольга мотала мои нервы на катушки ежедневных скандалов, подозревала супружеские измены, грозила немедленным разводом с растленной личностью… Черта с два расстанется она с денежным мужиком!
И все же обстановка в квартире изменилась к лучшему. Крики почти прекратились, словечки «тунеядец» и «мерзавец обрушивались на мою склоненную голову значительно реже. Теща обращается, употребляя несвойственные ей выражения — милый зятек, славный мужичок.