ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

придёт. Не переживай. Я тут бесспорно, преступница, но ты прости

меня и Леденцова прости.

Выйдя на улицу и направляясь домой, Фёдор стал себя

спрашивать:

– 357 –

«Зачем в ту дождливую ночь, от своего подъезда, от дома, с ок-

раины, я повёз её куда-то в центр, в квартиру к чужим людям? Не хо-

тел ли я уже тогда, интуитивно, подсознательно, оградить себя от неё,

избавиться?

Нет. Вроде нет, – отвечал он себе. – Ну, хорошо.

А теперь? Зачем искать её теперь, когда надо работать. Но, нет же. Ра-

бота не пойдёт, пока душа не будет спокойна. А, для этого нужно най-

ти Анну».

На вопрос – почему увёз её от дома, ответа так и не нашлось.

Размышляя об Анне, Фёдор думал ещё и о том, что находится сейчас в

таком положении, в котором о женщине нельзя и помышлять. Которое

можно выразить словами «от одного ушёл, к другому не пришёл». «Да

и какую жизнь, какие перспективы я могу ей предложить? – Думал

он. – Смогу ли сделать её жизнь счастливой? Имею ли право любить

её и возбуждать в ней надежды? Да и она, совсем ещё ребёнок и не

имеет, должно быть, никакого представления о тех чувствах, которые

испытывает мужчина к женщине и женщина к мужчине».

Приехав домой, он открыл почтовый ящик, чего никогда ранее

не делал, и к своему удивлению, нашёл в нём пустой конверт, на ко-

тором был написан адрес Анны. Рита постаралась, перед больницей.

Радости не было предела, тем более, что дом, указанный на кон-

верте, находился совсем рядом.

Фёдор сразу же побежал по адресу. Подошёл к дому, вошёл в

подъезд и, поднявшись на второй этаж, позвонил в дверь. И после это-

го радость в душе вдруг стала угасать, а на смену ей пришла тревога и

необъяснимый страх. Когда же, после первого и второго звонка, ему

никто не открыл, угасшая радость вернулась с удесятерённой силой.

Да так, что он даже возликовал.

Убегая от двери с чувством выполненного долга, будучи теперь

совершенно уверенным в том, что Анна пристроена, он всё же назы-

вал себя подлецом, ругал за двоедушие, но в то же время не забывал и

гордиться собой, тем, что пересилил влечение, соблазн, уводящий от

работы.

В этот момент в душе много было неясного, волнующего, того,

что он не мог или не хотел осмыслить, оставляя всё на потом.

– 358 –

Одновременно и ругал, и хвалил себя. Испытывал радость от то-

го, что нашёл Анну и радовался тому, что дома её не оказалось. Радо-

вался, что есть на свете такой человек, тому, что он её любит. И в то

же время, тому, что не может её

любить и не может быть рядом с ней.

«Работа, работа, работа, работа!», – твердил он себе под нос,

как заклинание и тут же улыбался, вспоминая удивительной красоты

мир, открывавшийся ему в глазах Анны.

«Нет. Любовь – это такая болезнь, которая подомнёт под себя

всё», – доказывал он себе необходимость забыть Анну и тут же думал

о том, как беден был бы человек, не испытывай, хоть иногда, того, что

испытывает влюблённый.

*

*

*

Поутру, распрощавшись с матушкой, Степан решил забежать в

лес и проститься с Леной. На озере он её не нашёл.

«Возможно, ещё рано и они завтракают», – думал он, шагая к

поляне. Но на поляне бегали дети. Услышав, что к женщине, сидящей

на верблюжьем одеяле, обращаются, называя её Александрой Тихо-

новной, он подошёл к ней и спросил о Лене.

– Солнышко? С вожатой, в лагере задержалась. Мы отрядом в

лес пошли, а они в столовую. Воду в чайники нальют и сейчас подой-

дут. Присаживайтесь, – сказала Александра Тихоновна, у которой на

переносице лежал приклеенный слюной лист подорожника.

Не обратив должного внимания на предложение воспитательни-

цы, Степан сначала пошёл быстрыми шагами, а затем побежал в сто-

рону лагеря. Перемахнув через забор, он очень скоро отыскал столо-

вую. То место, где, по словам воспитательницы, должна была нахо-

диться Лена.

Решив, что в чайники наливают кипячёную воду, он прошёл в

зал, а затем в варочный цех. Но ни в варочном, ни в зале ни одной жи-

вой души не обрящил.

– 359 –

«Наверное, разминулись», – решил Степан и, окинув груст-

ным взглядом стоящие ровными рядами квадратные столики, пошёл

на выход.

Он уже вышел из столовой, как вдруг, услышав голос Тани, не-

истово кричавшей на кого-то, вернулся и зашёл в умывальник.

Это было довольно просторное помещение, облицованное кафе-

лем, где в несколько рядов, плотно прижимаясь друг к другу, были

размещены маленькие раковины, а при входе на стене висели аппара-

ты для сушки рук и вафельные полотенца, сшитые концами таким об-

разом, что могли вертеться как угодно, но упасть не могли.

Из двух раскрытых кранов под большим напором и с шумом в

раковины хлестала вода. Рядом с кранами, держа одну руку на венти-

ле, а в другой пустой чайник, стояла Таня и теперь уже не кричала, а