Любимый плут

Джеймс Дина

– Ну, раз ты так говоришь… – Джоко закатил глаза, помогая ей забраться в вагон.

В вагоне он уселся рядом с Марией. Его шляпа, как всегда, была сдвинута на макушку. Через несколько миль пути Джоко положил руку на спинку сиденья. Мария была привлекательнее, чем ему показалось сначала. Черное ей не шло, в такой одежде она походила на ворону. Он подумал, что ей больше пошло бы голубое. В голубой шляпке она бы выглядела как надо. Конечно, совсем юной ее не назовешь…

Сидя рядом с Джоко, Мария очень сильно ощущала его присутствие. Уже несколько лет прошло с тех пор, когда она

в последний раз сидела рядом с молодым человеком. А ее последний поклонник был не так хорош собой. Джоко Уолтон был красавцем, хотя и несколько вульгарного типа. Этот крикливый костюм из шотландки, и этот котелок… Мужчины, приходившие с визитами к миссис Шайрс, носили шелковые цилиндры или мягкие фетровые шляпы. Джоко был моложе любого из них, Мария даже подозревала, что он был моложе ее самой.

Он перехватил ее взгляд и улыбнулся. На обеих его щеках появились ямочки. Мария, густо покраснев, отвернулась и стала смотреть в окно.

Джоко, все еще улыбаясь, пошевелился и закинул ногу на ногу. Мария задремала под мерный стук колес поезда, ее тело прислонилось к телу Джоко. Позднее, когда Марию Торн совсем укачала ритмичная дорожная тряска и она погрузилась в сон, пальцы молодого человека дотронулись до ее головы и легким движением положили себе на плечо.

Теренс Монтегю раздраженно взглянул на измятую газету, зажатую в кулаке. Его глаза сверкнули злобой. Эта Мария Торн и в самом деле оказалась колючкой, досадной занозой, [3] крошечной, незначительной, но если ее оставить – она может привести к нарыву. Ее нужно было выдернуть, и немедленно.

3

Игра слов: фамилия Торн совпадает по звучанию с английским словом thorn – шип, колючка.

Лорд Теренс планировал отправиться в Лондон в конце недели. Сейчас у него имелось веское основание ускорить выполнение намеченного в его расписании пункта. Он отбросил газету в сторону и позвонил экономке. Когда она ушла, получив указание упаковывать чемоданы, он отыскал свою жену:

– Дорогая… Клариса вздрогнула.

Монтегю внимательно взглянул на супругу, от его внимания не ускользнуло, как та отпрянула от него, как задрожали ее руки, как кружева, которые она плела, упали ей на колени. Клариса нашла в себе мужество улыбнуться ему, но ее глаза смотрели на мужа с опаской.

В другое время лорд Монтегю, возможно, был бы рад воспользоваться ее страхом, но теперь он имел возможность ощипывать перышки с птичек поинтереснее. Теренс подошел к жене, чтобы поцеловать ее. Она потупила взгляд, поэтому поцелуй пришелся ей в макушку, а не в щеку.

– Дорогая, я должен на несколько дней съездить в Лондон.

Клариса не улыбнулась. Ее голос задрожал, словно она заставляла себя говорить сквозь слезы:

– Вы ведь осведомитесь у леди Хэмптон насчет Мелиссы? Я буду терзаться волнениями, пока не узнаю, что с ней все в порядке.

– Первым делом я намереваюсь отправиться именно туда, – заверил лорд Теренс жену. Этот вопрос, который Монтегю истолковал как упрек, привел

его в раздражение.

Клариса поднялась на ноги. Ее голос прозвучал вслед мужу, громко и очень решительно:

– Мелисса Торн была хорошей девушкой, она была очень добра к нашим дочкам. Если с ней что-нибудь приключилось, тогда мы оба будем ответственны за это.

Теренс застыл на месте. Его рука сжала дверную ручку.

– Я бы не доходил до таких упреков.

– Тем не менее, лорд Монтегю, я настаиваю, чтобы вы сделали все, чтобы найти ее.

Он взглянул на свою пухленькую голубку так, словно увидел ее впервые.

– Обещаю, что Мелисса Торн будет стоять первым пунктом в списке моих дел.

К тому времени, когда поезд прибыл на Юстонский вокзал, Мария уже не раз задала себе вопрос, кто же такой ее спутник. Эти размышления внушали ей тревогу. Не предложил ли Мелиссе помощь такой же любезный незнакомец, как Джоко? Мария крепче обхватила пальцами зонтик. Она не будет для него легкой добычей.

Все-таки, кто же он такой? – спрашивала себя Мария. Они не были представлены друг другу как положено – разумеется, они же принадлежали к разным слоям общества. Джоко даже говорил на другом языке, не похожем на тот, на котором говорила она. Она с трудом понимала некоторые его слова из-за странного произношения. А кое-какие из употребляемых им слов она не знала вообще.

И, самое главное, Марию раздражало его дьявольски легкомысленное отношение ко всему на свете. Она была уверена, что Джоко не поверил в то, что Мелисса была порядочной девушкой.

Марии Торн хотелось заплакать – так она была расстроена. Никто ей не верил, или еще хуже, никто, кажется, и не хотел ей верить. Мелисса, ее обожаемая сестричка, была безжалостно вычеркнута из общества. Парадоксально, но раз она исчезла – никто не хотел ее искать. Ужас при мысли об этом постепенно охватывал Марию.

Когда Джоко взял Марию под локоть, чтобы помочь ей спуститься на перрон, она отказалась от его помощи:

– Я весьма благодарна вам за то, что вы проводили меня, мистер Уолтон, но теперь мне нужно отправляться по своим делам.

Джоко склонил голову набок. Его улыбка на мгновение исчезла, но потом он заулыбался еще шире, чем прежде:

– Говорите «до свидания», мисс Торн?

– Да-да, у меня есть дела, связанные с поиском сестры, а у вас… у вас тоже, наверное, есть свои дела.

– Воспитанные светские джентльмены всегда провожают леди до дома. – Джоко снова потянулся к Марии, чтобы взять ее за локоть.

Она выдернула свой локоть из его руки и спустилась на платформу. Джоко сошел по ступеням вслед за ней.

– Этого не нужно, – сказала Мария. – Я так устала, что, скорее всего, поеду домой в кебе.

Джоко кивнул:

– Это правильно. Хорошая мысль. Я пойду поищу кеб.

– Не нужно. Я вполне способна справиться с этим сама.

– Вам нельзя…

– Чего ты пристал к леди? Не хочешь ли прогуляться со мной, куколка? Этот малый совсем не то, что тебе нужно.

К ним подходил огромный верзила на пол головы выше Джоко и заметно шире его в плечах. Его гигантские ручищи свисали почти до колен.