Любимый плут
Шрифт:
– О, не говорите так, не говорите так! Моя старушка-мать будет плакать и рыдать, если узнает, что ее сыночка забрали.
– Вот увидите, так я и сделаю.
Направив на своего преследователя острие зонтика, Мария обошла его и торопливо зашагала по дороге, покачивая турнюром. [2]
Тот пошел за ней, по-прежнему широко улыбаясь.
– И за что же меня арестуют? – крикнул он Марии в спину. – За то, что я немного вздремнул на лужайке?
– За то, что вы
2
Турнюр – модная в 80-х гг. XIX века принадлежность женского платья в виде подушечки, подкрадывающейся под платье сзади ниже талии для придания фигуре пышности (фр.).
Молодой человек прибавил шагу и догнал Марию. С его длинными ногами ему не составило труда сделать это.
– Следовать за кра-а-сивой леди – это не преступление, – проникновенно прошептал он. – Мое сердце рвется из груди…
Мария остановилась как вкопанная и пристально посмотрела ему в лицо:
– Вы перестанете? У меня нет желания разводить с вами споры на такие темы. У меня пропала сестра и… – на ее глаза навернулись слезы. Она была готова разреветься перед ним, – …и я не знаю, как мне ее найти.
Она отвернулась и порылась в своей сумочке.
– Прошу вас, – произнесла она, задыхаясь от душивших ее слез, – оставьте меня в покое.
– Ну, успокойтесь, – он положил ей руку на плечо и отвел на заросшую травой обочину дороги.
Мария прислонилась плечом к дереву, а ее спутник отвернулся, разглядывая овец, щипавших на лугу травку. Наконец она перестала плакать.
– Я должна идти на станцию, – прошептала она глухим голосом. – Мне надо возвращаться в Лондон.
– Может быть, я смогу помочь вам? – предложил он.
– Не вижу, чем вы можете помочь. Кроме того, – резко напомнила она, – вам же нужно искать работу.
Он пожал плечами:
– Когда-нибудь я ее найду, я никогда еще не огорчал свою старушку-мать. А сейчас почему бы вам не позволить мне проводить вас?
– Нет.
Носовой платок Марии промок от слез. Молодой человек выудил из кармана свой хлопчатобумажный платок, в белую и коричневую клетку, и подал его Марии, та с благодарностью взяла.
– По крайней мере вам не придется идти одной, – он наклонил набок свою красивую голову. – Ведь с вашей сестрой все случилось из-за этого, правда? Она отправилась на станцию одна.
Мария насторожилась. Она опустила платок, открыв его взгляду опухшие, грустные глаза.
– Кто вы?
Он с улыбкой снял котелок и поклонился:
– Джоко Уолтон, городской житель. Окружающий пейзаж был самым обычным. Под ногами Марии была твердая земляная почва, в голубом небе плыли белые облака. Но неужели это она, обыкновенная молодая женщина, стоит посреди дороги и беседует с незнакомцем об исчезновении своей сестры? Она вдруг спросила себя, не снится ли ей все это.
– Я не это имела в виду. Я хотела спросить, что вы из себя представляете, Джоко Уолтон?
– Я же сказал, я из Лондона, городской житель. Послушайте, мне пришла в голову одна мысль. Хотите, я спрошу билетера на станции, не запомнил ли он вашу сестру?
Мария снова задала себе вопрос, не снится ли ей все это. От плача у нее разболелась голова, но предложение Джоко заинтересовало ее. Он подал ей неплохую мысль.
– Мне это не приходило на ум. Но, может быть, лучше спросить мне?
Джоко пожал плечами:
– Как хотите. Я подожду и посмотрю, чтобы ничего не случилось, – он достал два шиллинга. – А пока будете расспрашивать, купите заодно нам обоим билеты. Будьте хорошей девочкой.
Мария была так поражена, что не стала возражать и взяла деньги.
Через несколько минут она вернулась и протянула Джоко билет, едва скрывая волнение:
– Она уехала только утром. Моя сестра села на поезд только утром. Кассир запомнил ее, потому что она в ту ночь покупала билет на последний поезд, но отправилась в путь только утром.
Джоко взялся рукой за подбородок.
– Почему?
– Я не знаю. Минуту он размышлял.
– Любой парень сразу задумается, а куда она отправилась, пропустив поезд?
Мария тут же пришла в негодование:
– Она не сделала ничего безнравственного.
– А кто что говорит? – поднял руки Джоко. – Это ее дело, где она была.
– Моя сестра – порядочная девушка. Я хочу, чтобы вы это хорошо поняли.
Джоко кивнул, его голубые глаза опустились вниз:
– Но почему она не села на тот поезд?
– Вы думаете, это важно? Он пожал плечами:
– Я не легавый, но мне ясно, что если девушка так спешила в Лондон, что отправилась туда ночью, значит, она от чего-то убегала.
Вдали послышался гудок паровоза.
– Откуда вы так много знаете? – встревожилась Мария.
– Я, милочка, не знаю ничего. Но я давно уже сам себе хозяин. – Джоко оценивающе окинул взглядом Марию. – А ты – нет, ведь так?
Она кивнула в ответ:
– Разве это так заметно?
– Вообще-то, приехать сюда было неплохой мыслью. Начать с последнего места, где ее видели.
– Ну вот, вам опять все известно.
Джоко пошлифовал ногти о рукава, затем внимательно посмотрел на руки, проверяя, нет ли на ногтях какого-либо изъяна.
– Я достаточно долго вращался среди людей, чтобы понять, что на деле вещи не таковы, как они выглядят на первый взгляд. Все не так просто, как кажется, поэтому нужно смотреть глубже, – брови Джоко сошлись на переносице, его голубые глаза завладели взглядом Марии. – Взглянув глубже, можно обнаружить, что прекрасное уродливо.
– Моя сестра – порядочная девушка, – повторила Мария под режущий уши лязг железных колес прибывающего на станцию поезда.