Лягушка-принцесса
Шрифт:
"Император желает, чтобы сенаторы сами подтвердили свою глупость", — усмехнулась про себя Ника.
— Я рад это слышать, господин Квант, — кивнул царственный собеседник, устраиваясь по-удобнее. — До возвращения преторов из Канакерна, предлагаю считать госпожу Юлису внучкой многоуважаемого сенатора Госпула Юлиса Лура, но ограничить её свободу передвижения.
"В тюрьму упрячут, — обречённо подумала девушка. — Ну тюрьма — не кол, можно и посидеть".
— Я помню, госпожа Юлиса, — обратился к ней император. — Что ваш дед пал жертвой несправедливости, которую мне тогда,
"Неужели домашний арест? — вспыхнула отчаянная надежда в душе племянницы регистора Трениума. — Это будет вообще класс! Хоть высплюсь как следует, и дядюшка обрадуется".
— И в знак уважения к его памяти предлагаю вам до возвращения преторов пожить в Палатине, — голос Константа Великого сделался обманчиво добрым, почти ласковым. Ни дать ни взять объявившийся после долгого отсутствия богатенький родственник, спешащий облагодетельствовать бедную сиротку.
Попаданку, словно пыльным мешком по голове ударили. Не зная, что сказать, она только беспомощно хлопала ресницами. В поисках помощи Ника посмотрела на принца. Но тот выглядел не менее ошарашенным, явно пребывая в ступоре.
"Значит, придётся выкручиваться самой, — обречённо подумала девушка и не нашла ничего лучшего, кроме как опуститься на колени. — Нет, в Палатине делать нечего. Силла с Медьей, если не отравят, так подставят. Надо как-то отбрехаться от такого удовольствия".
— Благодарю за высокую честь, государь. Я всегда знала, что вы во всём разберётесь и не позволите свершиться трагической ошибке. Не даром слава о вашей мудрости не только обошла весь Континент, но и пересекла Океан!
— Разве ваш отец не проклинал меня за казнь его близких? — вскинул брови правитель.
— Никогда он не говорил ничего подобного, государь! — со всем возможным пылом и искренностью соврала племянница регистора Трениума, выдав легенду, разработанную Наставником как раз для такого случая. — Ещё до того, как нам стало известно об оправдании деда, отец не раз повторял, что вас, ваше величество, подло ввели в заблуждение враги нашей семьи. Он жалел о том, что у вас, государь, не хватило времени всё выяснить. События развивались слишком стремительно. Речь шла о самом существовании Империи, о жизнях и благополучии миллионов людей, доверенных вам, ваше величество, богами и историей.
— Я рад, что ваш отец это понимает, госпожа Юлиса, — сухие губы Константа Великого тронула мягкая улыбка, а глаза лукаво прищурились. — Но мне почему-то кажется, что вам не пришлось по сердцу моё предложение?
— Я не на миг не сомневалась в вашей проницательности, государь, — скромно потупила глазки Ника. — Для Империи и всего мира Палатин является сосредоточием священной императорской власти. И вряд ли там будет уместно пребывание девушки со столь… неопределённым статусом.
— Позвольте госпоже Юлисе ожидать возвращения преторов в Цветочном дворце, ваше величество! — выпалил наконец-то обретший дар речи принц. — Его тоже никто не может покинуть без вашего приказа.
"Ой, зря он напомнил о своём домашнем аресте, — с тревогой подумала племянница регистора Трениума. — Как бы папаша не раздурился".
Однако
— Вы по-прежнему хотите жениться на госпоже Юлисе, сын мой?
— Моё желание останется неизменным, государь! — решительно заявил молодой человек, и опустившись на колени рядом с Никой, взял её за руку. — Позвольте нам стать мужем и женой, ваше величество!
Лицо правителя дрогнуло, на миг став старым, усталым и почти человеческим. Водянистые глаза заблестели.
Викесарий умильно улыбался, сцепив пальцы рук на впалой груди.
— Надеюсь, вы понимаете, что свадьба состоится только после того, как с госпожи Юлисы снимут все обвинения, и она станет законной владелицей имения предков? — вновь становясь самим собой, поинтересовался император.
— Да, ваше величество, — смиренно склонил голову сын.
— Тогда проводите госпожу Юлису в Цветочный дворец, — усмехнулся царственный родитель. — И передайте вашей матери, что я прошу отнестись к ней с заботой и пониманием.
— Спасибо, ваше величество, — ещё раз поклонившись, принц пружинисто встал на ноги и помог подняться возлюбленной.
— Возьмите паланкин, — проворчал Констант Великий. — Госпоже Юлисе пока не стоит показываться в городе.
— Хорошо, ваше величество, — почтительно отозвался Вилит.
Двигаясь, словно сомнамбула, всё ещё не веря в реальность происходящего, попаданка отвесила правителю низкий поклон и послушно последовала за не отпускавшим её руки молодым человеком.
Только когда за спиной девушки зашуршала материя занавеса, она начала потихоньку приходить в себя, хотя мысли её по-прежнему упорно отказывались приходить в порядок.
В прихожей у калитки, кроме пары привратников, застыли на посту два легионера со скрытыми под плащами доспехами. Ещё трое воинов стояли у портьеры, прикрывавшей проход в передний зал.
А посередине помещения, заняв его значительную часть, громоздились щедро украшенные серебром и слоновой костью носилки из чёрного, как ночь, дерева. Полтора десятка широкоплечих рабов в синих туниках из добротного сукна сидели на лавках, привычно делая вид, будто происходящее вокруг их совершенно не касается. Кто-то дремал, привалившись к стене, кто-то согнулся, опираясь локтями о колени и свесив голову.
Племянница регистора Трениума почему-то решила, что это шикарное транспортное средство предназначено для них с принцем.
Но тот быстро проследовал к калитке, угодливо распахнутой перед ним лысым рабом.
Паланкин младшего сына императора дожидался своего пассажира на улице у ворот особняка викесария.
Выглядели носилки гораздо скромнее, да и невольников с ними оказалось всего восемь.
— В Цветочный дворец! — приказал Вилит, помогая спутнице забраться внутрь.
Едва та успела устроиться на мягких подушках, как молодой человек влез на сиденье напротив. Прежде чем она успела как-то помешать, принц, подавшись вперёд, обхватил голову девушки ладонями и стал покрывать её лицо поцелуями, тыкаясь губами то в глаз, то в нос, то в щёки, бормоча: