Лягушка-принцесса
Шрифт:
Они вихрем промчались по открытой галерее второго этажа, проигнорировав приветствие двух попавшихся на пути женщин, и остановились у белой, двустворчатой двери, из-за которой доносилось тихое, плохо различимое бормотание.
Переводя дыхание, юноша два раза ударил костяшками пальцев по гладко оструганной филёнке, проговорив:
— Позволите войти, ваше величество?
— Заходите, сын мой, — тут же отозвался голос законной супруги Константа Великого.
Вольготно расположившаяся на короткой скамеечке с изогнутыми подлокотниками, Докэста
Её лицо, сохранившее остатки былой красоты, стремительно побледнело, аккуратно подщипанные брови полезли наверх, сминая кожу на лбу в глубокие, неприятного вида складки.
Сидевшая на табурете у распахнутого окна Исора Квантия Бела, сдавленно пискнув, выпустила из рук с шорохом свалившийся на пол папирусный свиток, а глаза и рот верной наперсницы императрицы стали стремительно округляться.
Прежде, чем кто-то из женщин заговорил, Вилит поспешил разрядить обстановку, выпалив:
— Государь позволил госпоже Юлисе некоторое время пожить в Цветочном дворце!
Придворная дама так и застыла с выпученными глазами, а её покровительница недоверчиво переспросила:
— Вы сказали: государь?
— Да, ваше величество! — с апломбом подтвердил принц, продекламировав. — Госпожа Юлиса пробудет здесь до тех пор, пока из Канакерна не вернутся преторы Сената, которые отправятся туда, чтобы окончательно выяснить: была ли госпожа Юлиса в том городе или нет?
— А разве Сенат кого-то послал на Западное побережье? — растерянно захлопала ресницами Докэста Тарквина Домнита.
— Ещё нет, — покачал головой сын. — Но обязательно пошлёт, как только выслушает господина Канира Наша. Этот уважаемый купец поклялся в том, что встречался с госпожой Юлисой в Канакерне в доме консула Мерка Картена. Госпожа Юлиса и господин Канир Наш узнали друг друга в присутствии его величества и господина Косуса Кванта Спурия!
— Так государь позвал вас в дом викесария, чтобы сообщить об этом? — лицо матери постепенно обретало свой естественный цвет, и она посмотрела на Нику уже без прежнего ужаса в глазах.
— Да, ваше величество, — повторил юноша. — До возвращения преторов государь повелел считать госпожу Юлису внучкой сенатора Госпула Юлиса Лура, но временно ограничить её свободу.
— А вы, сын мой, уговорили императора, вместо тюрьмы отправить госпожу Юлису в Цветочный дворец? — понимающе усмехнулась законная супруга Константа Великого.
— Не совсем так, — возразил Вилит. — Его величество в память деда госпожи Юлисы пригласил её пожить в Палатине. Но она сочла своё пребывание там неуместным и сказала государю об этом. Вот тогда я и предложил Цветочный дворец.
— Что? — несмотря на явное удивление, Докэста Тарквина Домнита всё же не выглядела столь впечатляюще обалдевшей как минуту назад. — Государь настолько поверил словам какого-то банарца, что пригласил госпожу Юлису в Палатин?!
— Он не банарец,
Она посмотрела на принца.
— Какая ещё причина? — нахмурилась императрица.
— О ней можете знать только вы, ваше величество! — опережая открывшего было рот молодого человека, выпалила племянница регистора Трениума, выразительно глянув на замершую статуей придворную даму.
— У меня нет секретов от госпожи Квантии! — повысила голос государыня. — Я знаю её уже много лет, а вас вижу третий раз в жизни!
— Так, что же случилось, сын мой? — просила она принца, подчёркнуто игнорируя его спутницу.
— Я не сомневаюсь, что вы хорошо знаете госпожу Квантию, ваше величество, — торопливо заговорила та, смиренно потупив взгляд. — Но именно я стала свидетелем того, что произошло в доме господина викесария, и о чём умолчал государь, беседуя с его высочеством. Именно мне доверена эта тайна. Вам, ваше величество, я обязана рассказать всё. А уж вы сами решайте, кто ещё может знать об этом.
Вилит довольно усмехнулся.
— Император приказал вам молчать? — встревожилась Докэста Тарквина Домнита.
— Прямого приказа он мне не давал, ваше величество, — Ника бесстрастно смотрела в глаза потенциальной свекрови. — Но всё же вашему сыну государь об этом не сказал.
— Позвольте мне уйти, ваше величество, — голосом оскорблённой добродетели проговорила придворная дама, метнув на девушку презрительный взгляд и с показным смирением промакивая белоснежным платочком заблестевшие в предвкушении потрясающей новости глаза.
Императрица растерянно посмотрела на младшего сына. Тот демонстративно развёл руками, явно испытывая удовольствие от всего происходящего.
Как и следовало ожидать, победило женские любопытство.
— Ступайте, госпожа Квантия, — кивнула покровительница. — Подождите меня в Розовой беседке.
— Да, ваше величество, — чуть не плача с досады, поклонилась придворная, и гордо вскинув голову, проследовала к двери.
— Так чем же вы смогли вызвать к себе такое доверие государя? — с нескрываемой иронией поинтересовалась Докэста Тарквина Домнита, вновь усаживаясь на лежанку.
— Видят боги, ваше величество, я тут совершенно ни при чём, — покачала головой племянница регистора Трениума и поведала о нападении налётчиков на публичный дом Птания, о внезапном появлении легионеров, о допросе, который император учинил последнему из уцелевших бандитов.
— Хорошее же место вы отыскали, сын мой, чтобы спрятать девушку, — насмешливо фыркнула мать и тут же стукнула кулачком по подлокотнику скамейки. — Но Аттил-то каков, а? Сенатор, сын прославленного отца, и такой мерзавец! Едва не опозорил нашу семью! Обманул императора и Сенат! Ещё и убийц подослал! Неужели Констант простит ему такое?