Лягушка-принцесса

Анфимова Анастасия Владимировна

— Да, — отозвался наёмник и чуть пододвинул факел, давая возможность собеседнику рассмотреть свою спутницу. — Госпожа тоже здесь.

"А мне представился каким-то Тесаком", — неприязненно подумала та.

Когда лодочка заскользила по илу, принц спрыгнул в воду и втащил нос посудины на берег.

— Здравствуйте, госпожа Юлиса, — поклонился он девушке и протянул наёмнику кожаный мешочек.

Тот, словно взвешивая, качнул его на руке и сурово нахмурился.

— Это ещё не всё, — успокоил его молодой человек, стаскивая с пальца массивный

золотой перстень, украшенный большим красным камнем. — Вот возьмите, как договаривались.

Осмотрев кольцо, Катун-Тесак удовлетворённо кивнул.

— Да хранят вас боги, господин.

И резко махнув факелом, сбил с него пламя.

— Пойдёмте, госпожа Юлиса, — сказал Вилит, протягивая руку.

Он помог ей забраться в лодочку с плескавшей на дне водой, где горел маленький светильник на высокой ножке, и усадил на перевёрнутый деревянный тазик. Убедившись, что пассажирка устроилась с максимально возможным комфортом, принц, оттолкнув их жалкое судёнышко от берега, занял единственную настоящую скамеечку и сноровисто заработал короткими вёслами, вставленными в примитивные деревянные уключины.

Потеряв надёжную опору, Ника инстинктивно вцепилась в борта, которые возвышались над водой не более чем на пять-десять сантиметров.

— Я уже заждался вас, — первым нарушил становящееся тягостным молчание молодой человек. — что-то случилось, госпожа Юлиса?

А у той в голове мухой о стекло билась одна единственная мысль: "Рассказать ему о Декаре или нет?"

— Простите, что не пришёл за вами сам, — продолжил юноша, направляя лодочку вдоль вытянувшегося по течению реки островка. — Отец запретил мне покидать Цветочный дворец, а требовалось срочно кое-что сделать на этом берегу. Ну не мог же я быть в двух местах одновременно?

Он натянуто засмеялся.

— Но вы, кажется, не очень рады меня видеть?

"Лучше лишний раз не обманывать, — наконец решилась попаданка. — Слишком много свидетелей нашего с Декаром разговора: Аттика, рабыни, Катун".

— Почему же? — попыталась улыбнуться девушка, мучительно подбирая слова. — Просто… Мне очень неудобно. Но я должна признаться в том, что не всё вам рассказала!

— О чём? — моментально насторожился собеседник.

— Помните раба, который предупредил меня о подброшенной в носилки шпильке?

— Тот, с которым вы разговаривали в саду Палатина? — уточнил принц, мерно работая вёслами.

— Да, — кивнула Ника и выпалила, словно прыгая в воду. — Тогда он признался мне в любви…

Беглая преступница замолчала, ещё крепче вцепившись побелевшими пальцами в мокрые борта лодки.

Неожиданно Вилит рассмеялся, но на этот раз с нескрываемым облегчением.

— А, я так и думал! Рабы не вмешиваются в дела чужих хозяев. Какое им дело до того: кто и что положил в чей-то паланкин? Мне с самого начала показалось странным то, что он захотел сообщить вам о той подозрительной невольнице. Но почему вы вдруг вспомнили об этом именно сейчас?

— Потому что сегодня

вечером он явился на квартиру, где меня спрятал господин Сциний, — уже спокойнее пояснила девушка. — И сказал, что пришёл отвести меня в порт, где ждёт нанятый на деньги сенатора Касса Юлиса Митрора и господина Септиса корабль, на котором я должна отправиться в Либрию, в Эданию. Там мне надлежало скрываться до тех пор, пока родственники не докажут, что письмо канакернских консулов подделка!

На какое-то время её спутник замер, забыв о гребле. Нике даже показалось, что принц приоткрыл рот от удивления.

— Ещё он сказал, что претору Камию известно место моего пребывания, — продолжила вываливать новости девушка. — И за мной уже сегодня должны были прийти стражники. Только сенатору Юлису и дядюшке каким-то образом удалось отсрочить арест, но всего на один день. Побег того раба из Палатина устроил нанятый ими человек. Родственники не рискнули посылать со мной в Либрию своих людей. Поэтому и решили отправить невольника, который уже один раз мне помог. Наверное, они боялись, что в случае неудачи их могут обвинить в пособничестве беглой самозванки. Декар должен был проводить меня в порт, откуда мы вместе отправимся в Эданию.

— О боги! — наконец обрёл дар речи принц, и нервно дёрнув головой, опустил вёсла в воду. — Тогда почему вы здесь?

— Потому что здесь вы, господин Вилит, — отчаянно борясь с подступающими слезами выпалила Ника.

Она не знала, как толком объяснить свой поступок. Всей правды говорить не хотелось. Да и вряд ли она необходима в данном случае. Пусть все её переживания, метания и сомнения так с ней и останутся. А младшему сыну Константа Великого следует предоставить более понятную и привычную для него интерпретацию произошедших событий.

— Небожители желают, чтобы я осталась в Радле… с вами. Иначе они бы позволили мне уйти с Декаром. Я уже собралась, когда явился Катун и сообщил, что его прислал тот, у кого борода отклеилась.

Она закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Я знал, что вы обязательно всё поймёте, — воспользовавшись паузой, проговорил молодой человек.

Девушка разглядела на его лице самодовольную улыбку, и от этого на сердце стало ещё тяжелее.

Шумно вздохнув, она сделала над собой усилие и продолжила:

— Тогда я поняла, что моё место здесь, с вами.

— И что тот раб? — поинтересовался собеседник.

— Я попросила его передать родственникам, что остаюсь в столице. От отказался, опасаясь, что ему просто не поверят. Предлагал сходить в порт и лично поговорить с тем человеком, кого наняли переправить меня в Либрию. Но я побоялась, что это займёт слишком много времени. Хотела написать письмо, да… не получилось.

Ника несколько раз моргнула, разгоняя застилавшие глаза слёзы.

— Тогда я отдала ему свои серьги. Их мне подарил сенатор Юлис. Пусть предъявит их в качестве доказательства того, что в самом деле разговаривал со мной.