Лягушка-принцесса
Шрифт:
До слуха устало жующей девушки то и дело доносились слова: "общественное благо", "сущность бытия", "нравственные основы".
Перед ней остановился благообразного вида старичок с солидного вида деревянной кружкой в одной руке и лепёшкой в другой.
— От чего вы скучаете одна, госпожа? — спросил он, поблёскивая блудливыми глазками.
— Мужа жду, — ответила Ника с набитым ртом. — Сказал, что в полдень придёт.
— И кто же ваш уважаемый супруг? — поинтересовался собеседник, явно намереваясь присесть рядышком.
— Отставной
Видимо, связываться с бывшим легионером старому ловеласу не захотелось, потому что, учтиво раскланявшись, он вальяжно направился к стайке философов.
Криво усмехнувшись, девушка ещё немного посидела, вернула торговцу миску, получив обол задатка, и неторопливо зашагала с площади.
Прогулка явно затягивалась. Беглая преступница очень устала, несмотря на то, что ещё несколько раз присаживалась отдохнуть, но по-прежнему не могла определиться с ночлегом.
"Насколько проще мужчинам! — раздражённо думала самозванная племянница регистора Трениума, шлёпая подошвами сандалий по каменной мостовой. — У них никто ничего не спрашивает, к ним не пристают. Они спокойно шатаются повсюду, без проблем снимают комнату или даже целую квартиру, и никто ничему не удивляется. Нет, все эти приключения, подвиги и попаданства — дело не женское. Окажись на моём месте парень, он мог бы легко стать охотником племени Детей Рыси, и никому бы в голову не пришло навязывать ему жену. А если бы вернулся — давно бы заправлял в родовом имении Юлисов, а не шарахался по подворотням из-за какого-то дурацкого подложного письма".
Одна за другой закрывались лавки. Появились группки праздношатающихся горожан. Над дверями в трактиры и прочие увеселительные заведения зажигали фонари или просто плошки с плавающим в масле фитилём, чьи манящие огоньки путеводными звёздами звали жаждущих приобщиться к дарами Диноса и Диолы. Изредка в толпе мелькали крикливо размалёванные лица жриц и жрецов продажной любви.
Ника знала, что больше всего разнообразных "гнёзд разврата" располагается в регисторе Радианий на противоположном берегу Флумины, хотя и в других районах города их тоже хватало.
Закон запрещал проституткам приставать к добропорядочным гражданам. Не разрешалось каким-либо образом мешать, либо, упаси небожители, хватать за руки или одежду, чересчур агрессивно предлагая свои услуги. Так что эксплуататорам человеческих страстей и пороков оставалась только визуальная реклама. Больше открывавшая, чем прикрывавшая одежда, соответствующий макияж. Иногда кто-нибудь из них начинал громогласно расхваливать свои достоинства или перебрасываться непристойными репликами.
Изображая почтенную мать семейства и добродетельную супругу, задержавшуюся где-то по важным делам, беглая преступница шла чуть быстрее остальных, не забывая горбиться и прикрывать накидкой лицо.
Впереди двое юношей,
— За десять риалов тащиться в твою кишащую клопами халупу?! — ломающимся баском возмущался очень молодой человек в зелёном плаще поверх застиранной туники.
— Всего по пять с каждого, добрые господа, — хрипло, как простуженная кошка, промурлыкала проститутка. — Я не какая-нибудь призаборная меретта. Я предлагаю изысканные удовольствия для знатоков и обслужу вас обоих сразу. Клянусь Диолой, вы познаете истинное наслаждение на мягком ложе, усыпанном лепестками роз!
Юнцы переглянулись. У того, который пока помалкивал, непроизвольно дёрнулся кадык на тощей, цыплячей шее.
Судя по внешнему виду, родители жаждущих поскорее приобщиться к радостям взрослой жизни пацанов никак не могли принадлежать к числу хорошо обеспеченных граждан.
Заинтересовавшись разговором, Ника остановилась, и опустившись на корточки у стены дома, стала торопливо перевязывать ремешки сандалий.
— Семь риалов! — выпалил тот юноша, кто торговался.
— И двадцать оболов! — в отчаянной надежде добавил приятель.
Поскольку вечер ещё только начинался, проститутка, видимо, надеялась заполучить более щедрых клиентов, поэтому презрительно скривившись, тряхнула короткими, как у рабыни, густо выкрашенными хной волосами.
— Там подальше, на углу, Кривая Пика стоит. Она вас и за медяк уделает. Идите отсюда, не мешайте работать!
Повозившись с обувью, девушка незаметно вытащила из ножен на голени кинжал и спрятала его в корзину
— Усыпанное розами, говоришь? — негромко поинтересовалась она, поравнявшись со жрицей продажной любви, сканирующей окружающее пространство в поисках клиентов.
— Чего? — не поняла та, видимо, озадаченная скромным обликом собеседницы.
— Ну, это ты соплякам про ложе болтала? — пояснила свою мысль Ника, поправляя сползший с плеча край накидки. — У тебя что же, своя комната?
— Да, госпожа, — неуверенным тоном подтвердила проститутка. — А вы что же, женщинами интересуетесь?
— Я всем интересуюсь, — сурово отрезала племянница регистора Трениума. — Сколько возьмёшь за ночь?
— Ну-у-у, — замялась озадаченная представительница древнейшей профессии.
— Мне нравится растягивать удовольствие, — объяснила своё желание девушка.
— Тогда тридцать риалов! — отчаянно выпалила труженица эротического фронта, и в её расширившихся в предвкушении глазах блеснула алчность. — Не меньше!
— Двадцать пять! — демонстративно похлопав по висевшему на поясе тощему кошельку, категоричным тоном заявила Ника.
— Тогда десять вперёд! — выдвинула новое требование собеседница.
— Только после того, как увижу ложе, — покачала головой клиентка.