Лузиады. Сонеты
Шрифт:
Закатных тучек розовый узор.
Морская ширь, чужой земли простор,
Бредущее в свою деревню стадо, —
Казалось бы, душа должна быть рада,
Все тешит слух, все восхищает взор.
Но нет тебя — и радость невозможна,
Хоть небеса невыразимо сини,
Природа бесконечно хороша.
Мне без тебя и пусто и тревожно,
Сержусь на все, блуждаю как в пустыне,
И грустью переполнена
* * *
Блажен, чья жизнь лишь тем омрачена,
Что он гоним красавицей надменной.
Он всё же мнит в надежде неизменной,
Что лучшие настанут времена.
Блажен, кому в разлуке суждена
Лишь боль о прошлом. Он в душе смиренной
Таит лишь страх пред новой переменой,
А боль уж в нём, и уж не так страшна.
Блажен и тот, кого грызёт досада,
В ком гнев кипит, бушует возмущенье,
И кто не знает, что такое смех.
Но жалок тот, чьё сердце было б радо
Любой ценою вымолить прощенье
За те дела, которых имя — грех.
* * *
Зарею ли румянит мир весна,
Сияет ли полдневное светило,
Я над рекой, где все теперь немило,
Былые вспоминаю времена.
Здесь убирала волосы она,
Здесь улыбнулась, тут заговорила,
Там отвернулась и лицо закрыла,
Моим вопросом дерзким смущена.
Там шла и тихо что-то напевала,
Тут села и ромашку обрывала
И уронила голову на грудь.
Так, весь в минувшем, день и ночь тоскуя,
Сплю и не сплю, живу и не живу я, —
Пройдет ли это все когда-нибудь?
* * *
Я встарь Любовью жил.
Умел в Любви лишь то, что ново,
И в жажде необычного улова
Предмет Любви менял я без труда.
Сменялась увлечений череда,
И одному соблазну для другого
Я изменял, не сдерживая слова,
И новый пламень вспыхивал тогда.
А если я, бывало, бремя сброшу,
То лишь как тот, кто скидывает ношу,
Чтобы затем устать еще сильней.
Тебе, Любовь, за эти муки слава!
В них цель твоя, они твоя забава,
Страданья тех невозвратимых дней.
* * *
Когда брожу я по лугам зеленым,
Везде за мной летит пичужка вслед.
Она забыла счастье прежних лет
И наслажденье счастьем обретенным.
Я
Она и здесь мой спутник, мой сосед.
Друг другу мы дарим забвенье бед,
Обоим легче в горе разделенном.
И все ж она счастливей! Пусть навек
Она былое благо утеряла, —
Ей не мешают в чаще плакать сиро.
Куда несчастней создан человек!
Чтобы дышать — и воздуха мне мало,
А чтобы жить — мне мало даже мира.
* * *
Я воспевал минувшие года,
Теперь ловлю их отголоски жадно.
От старых песен — пусть я пел нескладно —
Вскипают слезы, новые всегда.
Я пел — давно ли? — сам забыл когда,
И был судьбой обманут беспощадно.
Но в горестях бывает так отрадна
Воспоминаний беглая чреда.
Я пел, — и что ж? — обманут в том, что свято:
Не в жажде наслаждений, но в доверье.
Я пел и слышал звон цепей у ног.
Но не Надежда в этом виновата,
Ведь в мире всюду ложь и лицемерье,
А ошибаться может даже Рок.
* * *
Зачем Надежда лжет мне, как всегда,
Зачем Судьба скликает беды снова?
Не может быть возврата для былого,
И вспять не обращаются года.
Так пусть идут, проходят без следа
Свидетелями жребия людского,
Один всегда отличен от другого.
Но и с мечтой не сходен никогда.
Что так любил я, с чем душа сроднилась,
Все стало чуждым, все переменилось,
Я постарел, утратил к жизни вкус.
Меня Судьба замкнула в круг проклятый,
Но Время — счастья злобный соглядатай —
Надежд убитых множит тяжкий груз.
* * *
То случай иль судьба — не все ль равно, —
Однажды Вечность в мир Добро послала
И, видимо, сама же пожелала
На мне проверить, что несет оно.
Но я у жизни в пасынках, давно,
Уже надежды на Надежду мало.
Во всем, во всем Фортуна отказала,
И мне владеть желанным не дано.
Сменив обычай, землю, кров и стены,
Я втайне ждал счастливой перемены,
С доверьем сел в неверную ладью.
Но увидал по знаменьям небесным,
Что, соблазненный счастьем неизвестным,
Злосчастью в жертву отдал жизнь свою.
* * *