Луна моего сердца

Иванова Инесса

Рэв прикидывал: Асейя вполне могла злиться, что любовник надолго отодвинул её на задний план, полностью отдавшись работе. А могла и забеспокоиться. В зависимости от её настроения, вечер будет томным и приятным или испорченным скандалом.

— Рэв, любимый! — и волчица обвила тонкими руками его шею. Глаза поблёскивали жёлтым огнём, значит, она испытывала сильные эмоции. Вот только, какие?

— Я рад видеть тебя, — коротко сказал Рэв, наблюдая за её реакцией.

— Я уже боялась, что не позовёшь.

— Не придумывай! От тебя не пахнет страхом.

Асейя улыбнулась

и потёрлась носом о его щёку:

— А чем от меня пахнет? — проворковала она и, отстранившись, принялась медленно развязывать пояс. Платье слетело с худых плеч и обнажило смуглое тело. Свечи в высоких канделябрах бросали на её кожу отсвет, делая Асейю почти богиней Луперкалией из древних сказаний, которая возлегла с Фенриром и подарила ему крепких и здоровых близнецов.

Рэв ощутил непреодолимое желание овладеть этой женщиной, утвердить над ней свою власть, словно всё, что сейчас произойдёт было для них впервые. Он в два счёта оказался рядом, сгребая смеющуюся Асейю в свои объятия. Её длинная шея так и манила оставить на ней следы.

Время остановилось, замерло, будто комната, устланная шкурами зверей, сталла центром Мира, местом для соития. Воздух сгустился, нюх Рэва обострился в несколько раз. Мужчина видел перед собой только её — свою волчицу — раскинувшуюся на полу с призывно разведёнными ногами.

Оборотни не склонны к нежностям во время секса, к долгим прелюдиям и ласковым перешёптываниям. Рэв перестал себя сдерживать и, проведя рукой по влажной промежности своей женщины, подтянул её за бёдра к себе. Краткий стон окончательно затмил ему разум, пробудив звериную часть натуры.

Он вошёл резко, намеренно причиняя страдания извивающейся под ним рыжеволосой бестии. Её взгляд был замутнён вожделением и минутной болью, переходящей в удовольствие.

— Чёртов ублюдок! — простонала женщина, закусив губу так, что на ней выступили капли крови. Это только распаляло Рэва, как и её призывные подмахивания бёдрами в бешеной скачке страсти.

— Соскучилась по траху? — проговорил он, наклонившись и впившись губами в шею. Асейя застонала и крепче прижалась к нему. Член скользил внутри её, влагалище хлюпало и сжималось, приближая разрядку. Волчица уже металась, забыв правила игры и полностью отдавшись инстинкту, требующему завершения акта излитием семени в готовое понести чрево.

Рэв тоже чувствовал близость разрядки, но прежде хотел насладиться своей властью над женской природой. Он чуть замедлил темп и заглянул Асейе в лицо, ожидая увидеть в её глазах нетерпение и мольбу о продолжении.

Но вместо рыжеволосой и скуластой девы-волчицы на него смотрела черноволосая служанка с певучим именем. Её затуманенные страстью чёрные, как бездна Нижнего мира, глаза блестели колдовским огнём. Густые волосы разметались змеями, словно охраняющими хозяйку во время ритуала, тело слепило белизной, хоть и было горячо, как кипящее озеро высоко в горах.

Рэв опешил и хотел отстраниться, но девушка обхватила его ногами и не пускала, одновременно наращивая темп так, что он потерял контроль и принялся долбить её с новой, неизведанной ранее силой.

— Будь ты проклята, ведьма! — прорычал он, изливаясь в тугое лоно,

а в ответ услышал только ехидный грудной смех.

— Ты принадлежишь только мне, — прошептала черноволосая ему в ухо за секунду до того, как он отключился.

Глава 9

Сознание вернулось мгновенно, так, словно Рэв вынырнул из толщи чёрной воды, не дающей вздохнуть и осознать себя живым. Сначала вернулись запахи: гари, воска, женского пота и соития. Вокруг было тихо, но обмануть оборотня сложно: он слышал лёгкое дыхание рядом. Женщина пребывала в глубоком сне.

Оборотень резко открыл глаза, вернувшись в полутьму круглой комнаты собственного дома. Он лежал на спине, на шкурах, на которые он опрокинул Асейю, обернувшуюся черноволосой демоницей. Он чувствовал холодную ярость, желание обратиться и разорвать глотку девушке, чтобы она захлебнулась собственной кровью. И вместе с черноволосой его покинет желание повторить всё вновь.

Рэв резко развернулся и схватил лежавшую рядом за горло. Он посмотрит ей в лицо, увидит, как ведьма корчится, а потом одним махом раздавит шейные позвонки.

Женщина захрипела и принялась царапаться. Рэв мгновенно отпрянул и пару раз моргнул, чтобы убедиться в правдивости увиденного.

— Что с тобой? — отдышавшись и прокашлявшись, заскулила женщина. Асейя отползла к дивану и жалобно всхлипывала. Он чувствовал, что его любимая плачет, и готов был сам завыть от стыда и сострадания.

— Прости, пожалуйста, я не хотел… Мне приснился кошмар, — бормотал он, обнимая её содрогающиеся плечи и гладя спутавшиеся пряди волос. — Прости…

— Что тебе привиделось? — спросила Асейя, окончательно успокоившись и заглянув ему в лицо. Рэв порадовался, что свечи почти прогорели. Зрение оборотней было острым, но лишь в обличии зверя.

— Так, ересь всякая. Будто я лежу на поле сражения среди торжествующих врагов. И всё, что я могу сделать напоследок, попытаться убить одного из них, — соврал Рэв, удивляясь, как это гладко у него вышло.

— Ты слишком много работал последнее время. Нельзя так себя загонять.

Сочувственный взгляд женщины и её нежные прикосновения окончательно успокоили оборотня. Конечно, она права! Сказались волнения последних дней, когда в Совете разгорелись жаркие споры по поводу предложения огнедышащих стать во главе нового объединённого правительства, оставив Волкодлакам охранительные функции и надзор за порядком.

— Это всё Драконы, — начал Рэв, готовясь произнести заготовленную для заседания речь.

— Это всё ведьма! — неожиданно прервала его Асейя. В её голосе слышалась неприкрытая неприязнь. — Та, что сегодня вошла в твой дом.

Рэв чуть заметно вздрогнул. Неужели он сказал что-то лишнее? Память отказывалась воспроизвести последние мгновения их с Асеей соития, будто кто намеренно стёр воспоминания из головы.

— Только не притворяйся, что не знаешь, о ком я говорю!

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой, вера, — одеваясь, холодно произнёс Рэв. Он обошёл вокруг, зажигая масляные лампы, прикреплённые к стенам. — Не тебе оспаривать приказы Стаи. И даже не мне.