Луна моего сердца

Иванова Инесса

* * *

“Рэв Торгский”, — повторяла я про себя, как заклинание, когда добралась до своей новой комнаты. И чем больше я это делала, тем сильнее ненавидела обладателя имени. Он представлялся мне уродливым и жестоким лицемерным мерзавцем, способным на любую низость. Например, воспользоваться девушкой в стеснённых обстоятельствах.

Оборотень не постеснялся участвовать в выборах чистокровных, словно они иномирянки, принесённые в жертву родными. Я опешила, насколько поразительно было наше сходство с Пришлыми! Верно говорят, Боги отказались

от наших. Настала пора новых рас. Таких, как эти оборотни: они теперь хозяева жизни, их Боги могущественнее. Правда всегда на стороне сильного.

И от осознания этого я ненавидела хозяина ещё сильнее! В моём воображении он был монстром, и именно с с этим существом мне и предстояло сегодня увидеться. До ужина оставалось два часа, а я уже жалела, что вынуждена бездельничать. Боана с Томасом милостиво настояли на отдыхе и взяли на себя обязанности метрессы.

Хозяин должен был явиться до ужина и, переодевшись, подождать свою даму. Боана уверила, что он захочет меня видеть и советовала выспаться и прийти в чувство, чтобы с одной стороны не робеть, а с другой — показать себя с лучшей стороны. Что это значило, она так и не сказала.

Оставшееся время я провела сидя на табурете за столом и смотрясь в небольшое зеркало. Не для того, чтобы убедиться в собственной привлекательности, в данную минуту мне было совершенно всё равно, посчитает ли меня чужой мужчина достойной его постели. Я хотела удостовериться, что в моих глазах нет отвращения, прежде всего к себе, за ту роль, которую я буду вынуждена играть.

Часы в холле пробили шесть раз.

— Госпожа Леонтина, — через некоторое время послышался за дверью голос Боаны. — Хозяин просит вас спуститься в кабинет.

Я, словно бесчувственная кукла, встала и вышла в коридор.

— Да вы совсем не отдыхали, — растерянно проговорила бывшая распорядительница. — Хорошо хоть не плакали. Хозяин не любит слабости.

Я промолчала, в душе послав оборотня туда, откуда он явился в нашу страну.

— Куда идти?

— Я вас отведу, — вздохнула Боана, бросив на меня украдкой обеспокоенный взгляд.

Мы спустились по боковой лестнице и оказались в коридоре, ведущем в дальнее крыло дома, которое было не видно с улицы. Толстый ковёр под ногами смягчал звуки шагов, и казалось, что биение моего сердца слышно каждому на расстоянии метра.

— Вон та дверь, — показала рукой Боана и понизила голос до шёпота. — Постучитесь и как дождётесь ответа, входите. Только голову опустите и не поднимайте глаза на хозяина, пока он вам не позволит. Да смотрите, без позволения не присаживайтесь. Ну, помоги вам Луна!

Я кивнула и безучастно посмотрела вслед удаляющейся распорядительнице.

Мне хотелось скорее покончить с этой противной формальностью, поэтому, не колеблясь ни секунды, я постучала в указанную дверь.

— Войдите! — тут же откликнулся мужской голос, заставив меня вздрогнуть. Столько в нём было суровости, что вся решимость, накопленная мной за недолгое время пребывания в этом доме, вмиг покинула меня.

Но стоять и робеть за дверью было бы глупо и странно.

Я повернула ручку

и вошла в просторную светлую комнату, одну из стен которой занимал книжный шкаф, заполненный толстыми фолиантами и тонкими брошюрами.

Воздух был напоён вечерней прохладой, сочившейся из приоткрытой створки окна. Мне стало зябко. Даже не поднимая глаз, я чувствовала на себе колючий холодный взгляд.

Так и подмывало поднять голову и посмотреть на стоящего у окна, пригвоздить к месту ледяной волной презрения. А потом высказать всё, что я думаю об их ежегодной жатве. Как можно с чистой кровью, напитанной древней магией этой земли, обращаться, как с не имеющей особой ценности?!

— Как тебя зовут? — сказал он наконец. Резкий тон его голоса меня коробил, я снова ощутила себя белокрыльником, пригвождённым к доске. Я больше не могла играть роль безропотной сиротки.

— Леонтина, — ответила я спокойным тоном, подняв голову и решившись наконец посмотреть на того, кто должен был стать моим первым мужчиной.

Вопреки ожиданию, он не был безобразен, скорее напротив, от этого мужчины веяло силой, как физической, так и той, которая заставляет трепетать от страха вызвать неодобрение. Я оробела и растерялась, снова опустив глаза, но тут же списала всё на действие отвара.

— Когда ты отвечаешь на мои вопросы, надо добавлять “хозяин”. В ближайшие пять дней ты находишься у меня в качестве распорядительницы. Это очень ответственная должность, я привык, чтобы дом содержался в порядке. Меня всегда должны ждать ужин и свежая постель. Тебе понятно? Отвечай!

Мужчина говорил спокойно, и всё же в его тоне, чуть хриплом голосе чувствовалась угроза. У меня подкашивались ноги, к горлу подкатывал противный ком.

— Моё имя тебе, полагаю, уже известно, — оборотень сел за стол, но тело было напряжено, как перед прыжком. Мне сейчас бы пригодилась помощь Феониты, считывающей чужие эмоции!

Стало страшно до тошноты, хотя, казалось бы, с чего вдруг? Мне открыто не угрожали и тем не менее, взгляд у оборотня был тяжёлым, пригвождающим к месту. Рассмотреть его мне так и не удалось, взглянуть в глаза я не смела. У меня создавалось впечатление, что я нахожусь в клетке с крупным хищником, который принюхивается ко мне и прикидывает: поиграть или сразу придушить.

— Ладно, не бойся так! Тебе здесь недолго оставаться, я и сам не в восторге от нашего соседства.

Он подошёл совсем близко и поднял мой подбородок, заставив взглянуть в лицо. Первым инстинктивным желанием было отпрянуть, но силой воли я подавила его.

Оборотень был немолод, мне не солгали. Выдавали его серебряные нити волос на висках и усталость, затаившаяся в глубине голубых глаз, холодных, словно гладь зимнего озера и таких же обманчиво безопасных, подобно первому непрочному льду. Мужчина как мужчина, может, чуть и отличающийся чертами лица от наших лордов!

— Зачем мы вам нужны? — выплюнула я прямо ему в лицо, а сама силилась не отвести взгляд. Не обманывайте себя, — так и хотелось сказать мне. — У чистокровных женщин нет и не будет хозяев, кроме законного супруга!