Луи
Шрифт:
Насколько хватало глаз, на меня смотрели расширенные от удивления глаза; энергия, вибрировавшая в толпе, была полна нервозности и тревоги.
— Люди боятся того, чего не знают, — произнес один из старейшин на сцене, и его голос был таким же громким, как мой. — Возможно, нам просто нужно дать им время привыкнуть к нам. Мы можем продолжать начатое, раз процесс уже запущен. Вряд ли когда-нибудь снова найдется колдун, достаточно сильный, чтобы выпустить такое заклинание.
Томас из Британии не то чтобы перебил меня, но меня раздражало, что он уже пытается подорвать
— Прежде чем наступит мир, вполне может разразиться война, — проворчал стоявший рядом Брекстон. Как и всегда, несмотря на молодость, к его словам прислушивались все. — Война, которая может стоить жизни многим из нас.
— У нас и раньше были войны, — возразила Юко, фейри, контролирующая значительную часть Японии. — Короткая война, а затем мир и власть. Ведь это то, чего мы все ждали! Мы больше не хотим прятаться в своих резервациях. Мы там как узники. А мы слишком сильны, чтобы быть узниками.
Ти издала негромкий звук, и я понял, что сжимаю её сильнее, чем когда-либо.
— Прости, — шепнул я и ослабил хватку.
Она похлопала меня по груди:
— Всё в порядке, я чувствую через узы, как сильно я тебе нужна.
Я не мог позволить своей тьме выйти из-под контроля в такой момент.
Лидеры на сцене заговорили все разом.
— Тишина! — выкрикнул я, и волна силы буквально выплеснулась из меня.
Воцарилось жуткое безмолвие.
— Кажется, ты лишил их способности говорить, — заметила Ти, оглядываясь по сторонам.
Я не планировал этого, но на время это сработало.
— Мы можем спорить весь день, — продолжил я, отпуская свою пару, чтобы иметь возможность мерить шагами сцену. — Одни «за», другие «против», это было ясно с самого начала. И несмотря на то, что это было мое заклинание, я был не в себе, когда творил его. Сейчас я отдам свой голос — и это единственное, что имеет значение в данной ситуации. Я голосую «ПРОТИВ» интеграции с людьми. Еще не время. Мы не готовы к новой большой войне. Многие из нас еще помнят войны между оборотнями и вампирами. И войну с демонами. Хватит.
В небе, высоко над нашими головами, замерцали огни и зажглось табло. Высветились слова «ДА» и «НЕТ», а под ними — счетчик. Под словом «НЕТ» появилась цифра «1», регистрируя мой официальный голос.
— Теперь пришло время всем лидерам нашего мира проголосовать, — добавил я, вбирая обратно силу, которой заставил толпу замолчать. — Помните, что в ваших руках жизни ваших людей. Подумайте о долгосрочных последствиях. Подумайте о том, что стоит на кону, и голосуйте так, будто от вашей ошибки завтра мы все можем быть мертвы.
«Никакого давления, эгоистичные вы ублюдки», — подумал я про себя.
Один за другим лидеры произносили свое «да» или «нет», и магия официального голосования фиксировала их. У каждого лидера был шанс высказаться, и хотя я слышал, как супы в толпе шептали свои голоса, в официальный зачет они не шли.
Мы с Ти смотрели в небо, где росли цифры. Долгое время результат был равным. Затем сторона «ДА» начала вырываться вперед. Сначала на пару голосов, но вскоре разрыв
— Идиоты, — пробормотал я. Сказать мне было особо нечего. Я открыл им правду, и раз уж это по большей части была моя вина, мне оставалось лишь принять результат и разбираться с последствиями.
Но тут, к моему удивлению, Ти отстранилась от меня. Прежде чем я успел спросить, что она задумала, она заговорила, и её голос был магически усилен.
— Прежде чем вы отдадите последние голоса, — сказала она ровным, лишенным эмоций тоном, — я хочу вам кое-что показать. Ведь если такой могущественный колдун, как Луи, боится за наше будущее, стоит ли нам продолжать этот путь? — Она глубоко вздохнула. — Я знаю, многие из вас рассуждают о войне как о чем-то обыденном и не боятся того, что она принесет. Я также знаю, что многие из вас не переживали войну, а если и переживали, то успели забыть её вкус. — Её челюсть на миг напряглась, голос дрогнул. — Если с вами дети, закройте им глаза.
Она вскинула руки к небу, и из её пальцев повалил туман. Я понял, что она собирается сделать, и во мне вскипели гнев и безмерная печаль. Тот факт, что ей приходится идти на такое, чтобы заставить их одуматься, неимоверно бесил.
Ей придется заново пережить свою боль.
Туман закружился и быстро сформировал изображение — в небе развернулась сцена, четкая, как на киноэкране. Я узнал это поле, хотя в той битве не участвовал. Это был хаос — кровавый и жестокий: сверхъестественные существа сражались против одержимых демонами. Это было взято прямиком из её воспоминаний. В небе маленькая Ти бежала, кричала, пыталась найти родителей и одновременно использовала магию, стремясь спасти тех, кто был рядом.
Я бывал в достаточных переделках, чтобы почти почувствовать горечь того дня на языке, запах меди от крови, пропитавшей землю и превратившей её в красную грязь. Я чувствовал тот страх, когда близких людей вырезали прямо на глазах.
— Вот какое будущее вы выбираете, — прошептала она. Но её услышали все. — Терять тех, кого любите. В тот день погибли оба моих родителя. Мою мать изнасиловали, а затем разорвали на двадцать частей. Я знаю это, потому что я собирала их, одну за другой, и складывала её обратно. — Она продолжала, а я боролся с желанием разнести этот мир на такие же мелкие кусочки, на какие она собирала мать. — Моего отца выпотрошил лучший друг. Друг, который решил, что сила демона важнее восьмидесяти лет дружбы.
Её голос прервался, и я шагнул к ней. Мне нужно было коснуться её. Она прильнула ко мне, и я закрыл глаза, чувствуя, как между нами пульсирует моя темная энергия.
— Мне так жаль, Ти, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Я должен был быть там.
Она прижалась ко мне еще сильнее.
— Я рада, что тебя не было. Я могла потерять и тебя в тот день.
В тот момент мы были в своем собственном мире, и мне потребовалось время, чтобы осознать крики и плач, доносившиеся из толпы. Супы на сцене выглядели не лучше: все они не сводили глаз с картины в небе, их лица побледнели от ужаса.