Lubvi.NET
Шрифт:
— Скорее удивление. Мне было интересно понять, почему человек видит мир таким: похожим на какие-то жуткие катакомбы, по которым ходят существа с несчастными лицами и жуткими телами.
— А это разве не наш мир? Ты посмотри, посмотри вокруг. Это и есть катакомбы с трубами, какими-то комнатами, которые не убирались десятилетиями, с бедными, несчастными, потерявшимися в этом лабиринте людьми, у которых добрые, но бесконечно грустные лица.
— Вы действительно видите мир таким?
— Да. Практически таким, какой я создал в анимации и графике. Да, со стороны может показаться, что это живопись наркомана. Но я не использую допинги, я просто
— Я это понимаю, и, судя по нарастающей популярности, это понимают и поклонники вашего творчества.
— Да мне в принципе все равно, понимают они там про мир или нет. Нравится, вызывает интерес, улыбку — и хорошо. И замечательно.
Мы проговорили с Максимом еще где-то с полчаса. Мне удалось разговорить его на все интересующие меня темы.
— Андрей, вы мне тогда пришлете уже готовый текст, чтобы я посмотрел.
— Конечно, — отвечаю я, при этом зная, что текст я ему показать просто не успею.
Максим ушел, а я остался сидеть в «Китайском летчике» и заказал себе еще чаю. Состояние у меня было не из лучших. Одно дело врать человеку, который мне лично неприятен, совсем другое — доброму открытому чудаку. Да, я не напишу ничего сверх того, что он мне сказал, не подтасую факты в нужном мне ключе. Я все сделаю в лучшем виде, и при этом сам художник получит неплохой PR в престижном компьютерном издании, которое читает как раз его целевая аудитория.
НО! Есть одно маленькое но: я не выполню данное этому человеку обещание, и в следующий раз он крепко задумается, стоит ли вообще давать интервью. Конечно, ему можно было бы все объяснить про аврал. Но я слишком хорошо знал, что он мне ответит. Он клятвенно пообещает прочесть статью за сегодняшний день, но не сделает этого. Поэтому я просто обманул его, и большинство моих коллег, весьма вероятно, точно так же поступили бы на моем месте.
Стоит найти оправдание гадкому поступку, как совесть на удивление легко успокаивается. Когда ты шепчешь ей на ухо: плохие они, а не я. Не врать себе — это серьезный шаг, шаг болезненный и шаг очень опасный для рассудка. Но я честно сказал себе: ты обманул хорошего человека ради того, чтобы вовремя сдать материал. При этом даже не попытался каким-либо способом все-таки дать ему на вычитку материал. А сделал это ты, потому что знал, что этот человек не подаст на тебя в суд. Правда горька, правда отвратительна на вкус, но это правда и этим все сказано.
Из этих невеселых мыслей меня вырвал звонок мобильника. Звонила та самая Ира, из-за которой я вчера, если бы не Света, пережил бы очень невеселую ночь.
— Это Ира. Ты мне свой номер оставил. Мы с тобой в аське вчера общались.
— Сексом виртуальным занимались. Давай уж вещи своими именами называть. — Ире не повезло, она выбрала не самое лучшее время для звонка.
— Ну да, — после небольшой паузы ответила она. — Ты не хочешь со мной встретиться?
Я посмотрел на часы — тринадцать двадцать. Да, ситуация та еще. Надо статью успеть закончить, да и девочку эту очень хотелось увидеть. Я прекрасно помнил пословицу о двух зайцах. Но трактовал ее я по-своему. За зайцами не стоит гнаться. Надо просто вскинуть ружье, пристрелить обоих, а потом пойти и без особой спешки собрать тушки.
— Вечером сможешь? — спрашиваю я и почему-то сразу понимаю, что вечером не получится.
— Нет, давай, может быть, где-нибудь часиков в пять.
Так я и знал! Что
— Давай тогда на «Охотном ряду» в центре зала в пять десять.
— Хорошо. Как я тебя узнаю?
Я достаточно подробно и обстоятельно объяснил ей, как я выгляжу и стребовал то же самое с нее. На этом мы и попрощались. Что ж, на случай полевых работ у меня всегда был припасен запасной вариант. Сейчас можно вписаться в какое-нибудь и-нет-кафе или сделать еще проще: поехать на родной журфак, завалиться в компьютерный зал, благо там есть знакомые, и не торопясь сделать материал. Кстати, оттуда можно его и отправить. Статья требуется небольшая, максимум на половину стандартной газетной полосы. Для меня это работа на час с небольшим.
Заходя на родной факультет, я с тоской подумал о том, что постепенно докатился до хронических прогулов. Но то, что простительно четверокурснику, не простительно первокурснику. К тому же на меня теперь работает моя зачетка и репутация. Прорвемся. Так или иначе, но ключевые предметы, которые ведут наиболее ревнивые к посещаемости преподаватели, я все-таки старался тогда посещать.
С рабочим местом, обеспеченным выходом в сеть проблем не возникло. Я очень не люблю работать на чужих компьютерах, тем более я ненавижу 2000-й Word, но Париж в данном случае стоил мессы. Я постарался отключиться от посторонних звуков и сел за работу. Приблизительно через час все было готово. С учетом аврала, я все-таки отзвонил редактору и убедился, что материал получен. На часах было около четырех часов. И до встречи с Ирой меня отделял всего лишь час, который надо было чем-то занять.
Я не сторонник попусту терять время. Поэтому я зашел в столовку, быстренько перекусил и отправился на свежий воздух, пользуясь моментом хоть чуть-чуть побыть на улице и в полной мере ощутить середину апреля.
Погода стояла чудесная, и я шел в сторону Лубянки походкой человека, который до завтрашнего дня совершенно свободен. Если разобраться, то я действительно свободный человек. Я сам решаю, когда мне работать, а когда отдыхать. Я умею управлять своим временем и силами. Тогда я еще подумал о том, что мне осталось совсем немного учиться и дальше у меня появится еще больше свободного времени, которое я смогу потратить на работу, а может быть, просто смогу позволить себе пройтись по весенней или осенней Москве, поглазеть на прохожих, или сесть где-нибудь в тихом скверике, достать книжку и закурить сигарету. Что может быть лучше этого?
Конечно, Москва — это Вавилон, Новый Вавилон и никакой не Третий Рим. Я ненавижу пивные ларьки у метро и запах еды, зажаренной на прогорклом масле. Но я люблю Лубянку, Китай Город, Тверскую, Новый Арбат и Таганку. Я люблю их даже не потому, что это мой город, я просто их люблю и для этого не нужно никаких объяснений и оправданий. Иногда бывает, когда ты любишь и хочешь, чтобы объект любви стал еще лучше, но нельзя любить старые районы Москвы и при этом люто ненавидеть грязь оптовых рынков. Если любить город, то надо любить его полностью. Москва… Она ведь тоже женщина, а в любой женщине есть свои достоинства и недостатки. И достоинств больше, намного больше. Хотя, если мне когда-нибудь придется выбирать, то прекрасную и гордую Москву я сменю на тихую и покладистую бюргершу, мирно живущую уже далеко не первое столетие где-нибудь в Германии или Австрии. При этом никто мне не запретит бегать от нее к гордой красавице-Москве. Вот только захочет ли она меня снова принять?