Lubvi.NET

Соловьев Антон Владимирович

— Согласен. Опять согласен. Ладно, мне надо еще кое-что почитать про этого художника, чтобы быть во всеоружии, а потом я ему буду звонить, и пусть мне повезет.

— Пусть. Ладно, я даже готова помыть посуду.

— Света!

— Что? — невинным тоном спросила она.

— Сначала ты готовишь завтрак, затем моешь посуду, потом варишь мне борщ и…

— Даже не надейся! — усмехнулась она. — Тем более у меня куча дел. Я из-за своего вчерашнего аврала текучку запустила. Вот помою посуду и пойду опять вкалывать.

Света ушла минут через двадцать, а я, прочитав все, что только

можно было найти в сети по интересующей меня теме, все-таки решил позвонить. Половина одиннадцатого не бог весть какая рань.

Трубку взяли почти сразу. При этом я отчетливо услышал шум воды. Вероятно, ответивший находился либо на кухне, либо в ванне.

— Извините, что так рано звоню, — начал я.

— Все нормально. После десяти часов утра я, как правило, вменяем.

— Меня зовут Андрей. Я журналист. Меня попросили сделать интервью с вами на тему игры, которая вышла неделю назад.

— Прекрасно, — отвечают на другом конце. — Можем вечерком пересечься, поужинать и все обсудить.

— Понимаете, в чем дело, мне этот материал нужен срочно. Мне очень неудобно вас напрягать, но мне его надо сдать к вечеру.

— Понимаю. Ладно, тогда встретимся на Китай-Городе через час, в центре зала. Я все равно собирался в город.

— Боюсь, за час я не успею туда добраться. Давайте через час двадцать. Как я вас узнаю?

— Узнаете, это я вам гарантирую. До встречи. — После этих слов художник повесил трубку.

Что ж, пока все складывалось неплохо. Трудно поверить, в каких условиях иногда приходится брать интервью. На вокзале, за двадцать минут до отправления поезда, в машине, которая едет в дальнее Подмосковье и из которого мне надо будет выбираться, делая три пересадки на электричках. У меня было всякое, и я уверен, что самые необычные интервью еще впереди. А пока же мне надо было как можно быстрее собраться и бежать на встречу.

Художник оказался прав, в общей толпе ожидающих встречи на Китай-городе я его узнал сразу. Он был одет в плащ, который был в моде лет так 150 назад и в черный цилиндр. Хитрые, вечно смеющиеся глаза, аккуратно подстриженная бородка. Он походил чем-то не то на фокусника, не то на волшебника из литературных сказок XIX века. Для пущей правдоподобности ему не хватало только трости.

— Не страшно так ходить по городу? — спросил я.

— Да нет, наоборот мне приятно, что на меня все глазеют.

— Но ведь большинство, наверное, считает вас сумасшедшим.

— Пускай. Смотри, вот девушка прошла и улыбнулась. Неважно, считает она меня сумасшедшим или нет, главное, что она улыбнулась, отвлеклась от своих проблем.

— То есть вы так одеваетесь, чтобы веселить людей?

— Ничего подобного. Я так одеваюсь, потому что мне нравится плащ и цилиндр. Я не юрист и не менеджер, и меня никто не будет ругать, если я приду в таком виде к себе на студию. Для моего работодателя главное, чтобы я хорошо рисовал.

— А вы считаете, что хорошо рисуете?

— Если бы я так не считал, то ни одной работы не выставил на публику. Я показываю другим людям только те работы, которые мне самому нравятся.

Так совершенно естественно началось мое интервью с модным

художником Максимом Ивановым. Мы вышли на поверхность, при этом я поймал себя на мысли, что стараюсь идти чуть сзади него, чтобы люди не дай Бог подумали, что он мой приятель. Поймав себя на этой мысли, я ужасно рассердился на себя и, сделав некоторое волевое усилие, пошел рядом с художником.

К счастью, идти было недолго. Мы решили выпить чаю в «Китайском летчике Джао Да», неплохом музыкальном клубе, где по утрам пусто и можно посидеть в спокойной обстановке, покурить и выпить кофе или чаю.

Максим оказался на редкость контактным человеком. На вопросы он отвечал достаточно сжато и по существу. При этом я был уверен, что с просьбой дать интервью к нему обращаются не очень часто.

Современный журналист приходит на встречу с цифровым диктофоном, однако я по старинке все пишу в блокнот, при этом активно используя стенографические символы. Да, диктофон — это хорошо, и такую игрушку я могу себе позволить, но после разговора с одним старым редактором я зарекся брать его.

Я хорошо помню, одно из первых своих интервью, когда я наивно спросил редактора: «Что мне взять с собой?» На это старый редактор, с более чем сорокалетним стажем в журналистике, сказал: «Андрюш, запомни раз и навсегда, на интервью с диктофоном ходят только мажоры. Хочешь быть мажором? Нет. Тогда у тебя есть вечное орудие журналиста — ручка и блокнот. Диктофон же тебе нужен только в одном случае, если ты берешь интервью у представителя государственной структуры или особо скандальной личности. Но пойми, что если ты будешь дословно воспроизводить то, что тебе говорят, ты получишь текст с кучей речевых ошибок в стиле Черномырдина или даже хуже. А чтобы избежать недоразумений, ты должен давать текст на сверку, вот и все». Этот разговор сильно повлиял на мое дальнейшее восприятие интервью. К тому же не секрет, что, увидев камеру или диктофон, люди нередко начинают говорить совсем не то, что хотели на самом деле сказать.

— …А потом я все-таки ушел из этого НИИ, как почувствовал, что все это развалится. И точно ведь, развалилось через полгода, и всех на улицу выгнали. Физики пошли на рынок торговать, а кто и полы мыть. Мне повезло, я умел рисовать. Сначала для рекламных агентств работал, делал оригинальную графику. Но все равно это все скучно, когда четко по поставленной задаче работаешь. Согласен? — Художник испытующе посмотрел на меня.

— Да, мне самому интереснее темы находить, чем когда их дают. К тому же в официальном издании «Министерства легкой промышленности» я бы работать не стал, даже если бы там платили вдвое больше, чем я получаю сейчас.

— Вот и я о том же. Рисовал я своих чудиков, как я их называю — кому-то нравились, кому-то нет. Но все равно ведь они забавные?

— Не знаю. Честно?! Страшноватые они. Конечно, до Босха далеко, но… — Я интуитивно понял, что этот человек тоже очень неплохо чувствует фальшь и с ним надо быть откровенней. Не исключено, что он тоже маг. Слишком уж пронзительные у него глаза.

— Но ты ведь рассматривал мою графику перед встречей? Скажи мне честно, вызвал ли хоть один мой персонаж у тебя отвращение?