Ловушка

Хребтович Галина

Неопределенность угнетала… Она была несказанно огорчена его холодностью, но чего еще можно было ожидать после такого бессовестного бегства? К тому же не сообщила о том, что будет сегодня в городе. А может, все правильно? Может, она ему здесь только мешает? Вон, какие девицы его окружают. А она отвлекает. Нет! неправда! Он сам подошел, никто не просил… И он сказал, что будет ждать… Хотя, что для него слова — он с ними обращается, как жонглер со своими палочками. Эквилибрист. Девушка горестно вздохнула и устало провела рукой по лбу. Боже, как хочется покоя…

Она почувствовала его руку на своем плече, и от неожиданности даже вздрогнула.

— Устала?.. — ей послышалось участие в его голосе.

— Да. —

Ее ответ относился не только к сегодняшнему вечеру, и он это понял. Александра выглядела измученной, под глазами залегли тени, черты заострились, и, несмотря на готовность отбрить его словесные выпады, в ней, появилась какая-то надломленность. Не такой он помнил ее на момент расставания. Что с ней такое произошло?.. Отчего она поминутно опускает ресницы и отводит глаза?.. Немножко большой рот был теперь плотно сжат, а он помнил, как появлялась ехидная улыбка на этих губах, как белели зубы, когда она заразительно смеялась… Костя перевел взгляд на ее чашку и заметил, что пальцы девушки слегка подрагивают. Просто невероятно, он уже готов был поверить, что Александра на грани нервного срыва. И этот плач ночью… Желание защитить ее от всего мира, уже знакомое ему с того дня, когда в их мир впервые ворвался чужой телефонный звонок, снова дало о себе знать. Костя, действуя совершенно машинально, убрал прядь с ее лица и погладил по щеке.

Это оказалось последней каплей, комок в горле Александры грозил разразиться слезами в любую секунду; девушка поспешно пробормотала что-то и позорно сбежала в женский туалет. Некоторое время она просто стояла, запрокинув голову, помахивая ладонями перед лицом, потом попыталась охладить пылающие щеки водой из-под крана; после всех манипуляций придирчиво оглядела свое отражение в зеркале: что ж… терпимо… Глаза, правда, шальные совсем, но это, наверное, от хронического недосыпа и кофе. И непролитых слез. А вот румянец на щеках грозит перерасти в нечто гораздо большее, еще немного, и она станет красной, как свекла — стыд какой, называется, встретила бывшего любовника… Бывшего ли? Или будущего? Чего она ждет, на что надеется? Или боится? Саша распахнула окно и, высунувшись наружу по пояс, вдохнула свежий ночной воздух. Мысли стали проясняться, паника отступила. Чего уж там… Она знала, что встретится с Костей, решившись на эту поездку. И что не сможет не отреагировать на его присутствие — но столь бурной реакции в планах не стояло! Нет, она конечно ожидала, что сердце встрепенется… Да и сложновато оставаться спокойной, как удав рядом с ним, а уж если учесть их бурное прошлое… Но глупое сердце не встрепенулось — оно остановилось. Выходит, она все это время просто пыталась обмануть себя, она не забыла его, вот нисколечко. И если уж быть до конца честной, проблема ее состоит вовсе не в банальном физическом влечении. Каким-то непостижимым образом она открыла (или убедила себя, что открыла), его мир, его боль и надежды, тщательно скрываемое отчаяние. И непостижимую, какую-то детскую доброту. И теперь ей предстоит либо узнать, что все это лишь ее глупые фантазии… либо погибнуть.

Наконец, Саша решилась покинуть своеобразное временное убежище. Возле стола ее дожидались именинница с мужем, Кости же там уже не было; значит, пора уходить, ей бы радоваться, но Саша почувствовала разочарование. Она начала продвигаться к выходу, когда на ее талию таким знакомым властным движением легла горячая рука, и она очутилась лицом к лицу с тем, кого боялась, и о ком грезила.

— Что ты делаешь завтра?

— Ну… Думаю, мы с Максом и Полиной будем обсуждать перепланировку, разные детали…

— Это займет целый день?

— Смотря, как быстро мы достигнем общего мнения…

— Хорошо, задам вопрос по-другому, — Костя, начал терять терпение, и алкоголь только способствовал его несдержанности, — ты хочешь меня видеть?

— Да. —

Саша ответила без колебаний, но дыхание остановилось на мгновение, и сразу вдруг сделалось так легко и просто, что она чуть не рассмеялась от облегчения.

Константин медленно выдохнул и неожиданно крепко прижал ее к себе:

— Я зайду… завтра.

Она чувствовала его тепло сквозь одежду, оно обволакивало и лишало разума, и музыка словно стала тише. Девушка медленно и нерешительно провела руками по таким родным широким плечам, радуясь тому, что может снова обнимать его, встретилась с его горячим взглядом, его возбуждение невозможно было не почувствовать несмотря на жесткую ткань джинсов, и Саша откровенно наслаждалась, она была для него все такой же желанной…

Реальный мир ворвался громким возгласом прямо над ухом какой-то резвой подвыпившей девицы, Саша отпрянула:

— Мне пора, меня уже ждут.

— Да, конечно, — но кольцо рук так и не разомкнул… Он был потрясен встречей не меньше, чем она сама, и это смутно радовало, его лицо было так близко, знакомый аромат мужского парфюма… воля устремилась вслед за исчезнувшим в неизвестном направлении разумом. Саша попыталась собрать воедино остатки рассудка:

— Кость, я же приехала сюда по работе, и в первый же вечер заставляю людей ждать себя, это уже просто неприлично.

Но он, казалось, с трудом улавливал смысл сказанного, смотрел на ее потрясающий рот, и у него мутилось в голове. Наконец, это был не сон, он действительно держит ее… И из-за каких-то дурацких представлений о приличиях должен отпустить.

Он все же разомкнул руки, Александра почти сразу смешалась с людьми, тонкий силуэт мелькнул на выходе, и исчез в темноте ночи.

ГЛАВА 4

Полина была действительно искренне рада ее приезду. Дорога не заняла много времени, а может, просто она была настолько заторможена произошедшей встречей, что слабо реагировала на окружающую действительность. Они обсудили возможность заехать на днях к приятелю, который недавно закончил ремонт и рекомендовал своего прораба, и посмотреть на качество работы. Все время разговора Саша отвечала на автомате, оставаясь в тумане, который рассеялся, когда она закрыла, наконец, дверь своего временного пристанища.

Здесь царила тишина…

Та самая нежилая тишина благословенного покоя и одиночества. Не было даже часов, которые могли бы тикать. Собственно, здесь вообще, мало что было. Столик, кровать, два гардероба, в которых Саша запросто могла жить (видимо, чтобы вывезти из квартиры этих монстров, не хватило времени), небольшой стол и сервант на кухне. На плите сиротливо поблескивал металлическим боком чайник. К счастью, на кухне имелся еще и холодильник, на котором стояли две бутылки минералки, оставленные заботливой рукой Полины. Старенький допотопный «Снайге», сейчас был отключен, но его наличие гарантировало холодные напитки в жару и возможность хранения продуктов. Саша, больше по инерции, заглянула в сервант, и была приятно удивлена набором продуктов, которые, по всей вероятности, были оставлены для нее: нераспечатанные упаковки кофе, сахара, мюсли и спагетти. Довольно скудный набор посуды. И две шоколадки. Саша улыбнулась.

В ванной комнате не было ничего, кроме самой ванны и зеркала. Саша распаковала сумку и достала оттуда взятые в дорогу мыло, зубную щетку и полотенце. Раскладывая вещи, она открыла скрипучие дверцы громоздкого гардероба, и еще раз мысленно поблагодарила Полину — на полочках лежали аккуратно сложенные постельные принадлежности и несколько полотенец. Все это время Саша действовала автоматически, не переставая мысленно прокручивать в голове недавнюю встречу. Она так и не смогла решить для себя что-то определенное. Вероятно оттого, что желания явно шли в разрез с рассудком.