Ловчие
Шрифт:
— Растёт! Всех охмурит на Пхукете!
– не прекращала подшучивать Нина.
– Только почему “игрою”? Лучше же “судьбою”! Вот это всё твои пострелялки компьютерные!
– она включила мать на полную.
Сосиска потеряла вкус. Я повозил ей по тарелке, размазывая кетчуп. Вот зачем я с ними связался?! Да пусть хоть восемь Рубиконов и десять Истоков - мне-то что?! Послал бы да и пошёл своей дорогой, а теперь…
Я замедлил действительность, и кафе наполнилось пустыми бездушными куклами. И напротив меня сидели куклы: тупые, без жизни в глазах. Я еле сдержался, чтобы не дать Владимиру по его
“Why don't you get a job”, - завопил “Offspring” с каким-то дебильным турецким акцентом Жигуль, намекая, что пора бы уже шевелиться, а не просиживать задницу в душном кафе.
Лихо отозвалось одобрительно этим своим последним свистом из лёгких висельника. Я смотрел ему в единственный глаз и думал. Надо бы ещё сущностей. Хотя бы ещё одну, для перестраховки. Да только где взять их?
“Талант 1-1. Постоянная тяга к отмеченному, если отмеченный использует талант сущности, незамедлительно становится известно его точное местоположение. Придаёт против отмеченного неодолимую силу, скорость и ловкость. В качестве отмеченного может быть только совершивший убийство по своей воле человек”, - прочитал я на экране под постаментом одноглазого.
Или если уж не ещё одну сущность заиметь, то хотя бы улучшить лихо… Его второй талант очень даже ничего. Наверное.
— А что там за праздник?
– ещё не до конца оформив мысль, спросил я, едва семейство опять стало осмысленным.
— А какой-то местный вариант Хэллоуина. Только редкий, бывает вроде как не каждый…
— Я с вами.
— Решил? Молодец! Да мы с тобой, земеля, его на дно пустим, Пхукет этот!
— Сам уйдёт, - невесело буркнул я.
У паромного причала мы задержались - Нину распёрло прокатиться на слоне, что прохаживался по пляжу, выгуливая тощего, со сложенными спереди по-богомольи руками мужичка явно не азиатской национальности. Я не торопился. Билеты всё равно уже куплены, оставалось только ждать отправления.
— Куришь?
– спросил я, чиркая зажигалкой.
Гера молча помотал головой с мелким греческим руном вместо волос. Я смотрел на его профиль и думал, что место такому на старинных монетах, рядом с Цезарем или Марком Антонием каким-нибудь. Носу так точно. Героический нос. Эпический.
— Тебе никто не говорил, что ты на Пушкина похож?
— О, Кэп подъехал…
Тренькнул смартфон. Дед не унимался, требовал фото. Я выругался негромко, повернулся спиной к пляжу, где величественно вышагивал слон с восторженной Ниной на спине.
— Улыбнись, - предупредил я хмурого поэта и нажал на клавишу. Фото вышло не очень, но деду сойдёт. Главное, виден настоящий слон, настоящий песок и настоящее море. А что две кислых физиономии в кадре - неважно.
— Не хочу плыть на остров, - вдруг подал голос Гера.
Я натужно выпустил дым над собой. С пляжа доносились радостные выкрики Нины и добродушный хохот её краснокожего супруга.
— Почему?
– дежурно поинтересовался я.
— У меня предчувствие плохое. Что все мы потонем.
— С чего взял?
— Паром… старый.
Я обернулся и посмотрел на судно,
— Домой хочешь?
– спросил я как можно безразличней, но что-то внутри уже надтреснуло.
— Угу. Меня девушка ждёт. Настя. Я ей жемчужину…
Я не дослушал, что у них там за договорённости про жемчужину. Взрыв злости к самому себе оглушил, исходя писком, а рык из-под храма опять пустил гремлина в бессмысленное бегство по кругу постамента.
Они люди. Они живые люди, урод ты. И ничем не хуже тебя. И спасти ты их можешь. Хотя бы их, раз уж на большее не способен. Хотя бы их.
— Мать билеты уже продала?
— Неа. Меня попросила, - он вяло повертел своим телефоном с открытым приложением для покупки авиабилетов.
– Я у них ответственный за инет.
— Ну и не продавай. Сегодня домой полетите. Паром никуда не поплывёт, а другого, скажи родителям, нет.
Гера уставился на меня, выискивая издёвку. Но я был чертовски серьёзен. Докурил, опустил окурок, как важный бюллетень с судьбоносным крестиком, в металлическую урну, которые были в Тайланде на каждом шагу, и потрепал его по жёстким чёрным кудрям:
— Мать с отцом береги. Бывай, Есенин.
И быстро пошёл по причалу к парому. Кто-то из ожидавших погрузки недовольно вякнул, я не обратил внимания. Толкнул его да и всё. Злость внутри кипела чёрная, тягучая, как смола. Попытайся кто сейчас сказать что-то большее - схлопотал бы по полной.
Борт парома наощупь был шершавым и тёплым. Где-то в глубине видавшего виды корпуса, под парой палуб, дремал дедушка дизель размером с автомобиль. Я знал: там темно, всё в отработанном масле и солярке. Рай для Жигуля.
Гремлин оскалился кривыми острыми зубами, задрожал в предвкушении, недвусмысленно теребя похожий на фурункул сосок. Длинные волоски на ушах ожили, зашевелились отдельно от рахитного тела.
— Ломай, - приказал я, как наяву видя новые масляные течи в блоке стародавней силовой установки. Этот паром сегодня уже никуда не поплывёт, а на другой сибиряки не попадут - Гера скажет, что нет другого.
Гремлин закатил глаза, и я почувствовал, как часть моей жизненной энергии покинула тело. Дело сделано. Одно из четырёх делений большой красной шкалы рядом с обозначением моей родной культуры и ранга тут же потухло.
Я спрыгнул на белый песок и зашагал вдоль линии прибоя к другому причалу, что был, если верить поисковику, в пяти километрах. Я-то в любом случае буду завтра на Пхукете. Чего бы мне это ни стоило.
А со спины донеслось объявление капитана о досадной поломке. Только я знал, что дизель вышел из строя ненадолго.
Глава 13
Я не мог быть единственным ловчим на весь Пхукет. Если только остальные, узнав про схватку восставших из небытия Духов, не свалили кто куда. Что очень маловероятно, ведь Виктор крайне удивился моему появлению на крыше. Я по его мнению не должен был видеть ту схватку, а значит, на это способен далеко не всякий ловчий…