Лось в облаке
Шрифт:
Петр Ефимыч разрывался между работой и домом. Началась перестройка, все шаталось, становилось зыбким, ненадежным, ему приходилось вертеться, чтобы обеспечить свое будущее и будущее семьи, и в то же время необходимо было позаботиться о сыне, который день ото дня пугающе отстранялся от мира.
Связи Березина с криминальными структурами становились все более тесными. Он помогал им и был у них своим человеком, но понимал, что с ними надо держать ухо востро, и оттого не знал покоя. Теперь он часто обращался за помощью к Вадиму.
Ему необходим был человек, которому он мог всецело
Голова у Вадима работала безотказно. Он мог даже в уме производить сложнейшие расчеты и не только математические. Не выходя из-за письменного стола в своей комнате, он помогал отцу успешно вести дела и выпутываться из всевозможных передряг. Это развлекало его, как игра в шахматы. Он делал ход и ждал ответного.
Близился новый учебный год, и Лариса завела об этом разговор с мужем:
— Петя, нам надо что-то делать. Вадим почти два месяца не выходит из дому. Недавно я вскользь упомянула об университете, и он посмотрел на меня как на сумасшедшую.
Боюсь, он не захочет туда возвращаться. Думаю, он напрочь отгородился от всей своей прежней жизни. Что же делать? Позволить ему бросить учебу?
— Ларочка, солнышко, я об этом уже подумал. Муж у тебя для того, чтобы ты ни о чем не беспокоилась. Вадим пережил сильнейшее душевное потрясение. Я разговаривал со специалистами, и мне сказали, что постепенно он оправится. Однако будет лучше, чтобы ничто не напоминало ему об этой истории. Он, кажется, и сам не хочет вспоминать. Он ничего не говорит тебе об Александре?
— Нет, никогда. Правда, недавно он произнес странную фразу, смысл которой остался для меня загадкой. Я принесла ему кофе. Он прижался щекой к моей руке, долго молчал, потом сказал: «Он не должен был вытаскивать меня из болота». И все. Больше мне ничего не удалось от него добиться. Ты не знаешь, что бы это значило?
— Не знаю, — Петр Ефимыч погрузился в раздумье. — Видимо, он все еще тяжело переживает случившееся. Кажется, у вас за огородом было болото. Его мучают какие-то воспоминания.
Так вот, Ларочка, я решил, что нам надо перебираться в Москву. С квартирой уже все улажено. Я нашел обменный вариант с доплатой. Квартира в самом центре, по улице Горького, намного больше, чем у нас. Тебе понравится.
— А как же с работой, Петя?
— Обо мне позаботились мои друзья. Меня назначают директором престижного ресторана, кстати, недалеко от нашего нового места жительства.
— Петя, ты — директор ресторана?!
— А что ты хочешь, Лара? Все трещит по швам, все рушится. Не сегодня-завтра я останусь без работы. Не пугайся: это временно. Надо оглядеться, приспособиться. Посмотрим, куда повернет Горбачев. В конце концов, мои заслуги перед партией всегда останутся при мне. Вадима переведем в МГУ, на экономический. То, что он потерял интерес к физике, мне только на руку. Кому нынче нужны нищие ученые? С его мозгами мы далеко пойдем. Так что я все предусмотрел и все устроил.
Петр Ефимыч пригнулся к Ларисе и, понизив голос, добавил:
— Скажу больше, я даже устроил судьбу Веры.
Лариса отшатнулась от него:
— Помилуй, Петя, Вера не имеет к нам никакого отношения.
— Но почему не помочь нужному человеку, если есть такая возможность? Сейчас ведь как: ты помог, и тебе помогли. Век такой, милая женушка! Веру, в прошлый ее приход к нам, видел мой знакомый, совсем еще молодой человек, но уже очень и очень богатый. Она произвела на него неизгладимое впечатление. Я вовсе не собираюсь заниматься сводничеством. Он просто пожелал узнать, где ее можно найти. Остальное, как говорится, дело техники.
— Как легко ты распоряжаешься чужими судьбами! Я уверена, что рано или поздно Вадим очнется, выйдет из своей апатии и захочет вернуть себе Веру. Такая любовь, как у него, не проходит бесследно.
— Глупости! Не принимай за большое чувство обычную юношескую влюбленность. Жениться тоже надо с умом. У Веры, кроме ее красоты, больше ничего нет. Мы подберем для Вадима невесту из обеспеченной семьи, такой, с которой будет выгодно породниться. Не смотри на меня так! Ты умная женщина и должна понимать, что болтовня о равенстве и братстве — это фарисейство.
— Но ведь и у меня ничего не было. Раньше ты не рассуждал так приземленно.
— Раньше было другое время. Тогда твое происхождение оказалось самым подходящим. И кроме того, — Петр Ефимыч покрыл поцелуями открытое плечо жены, — кто бы мог устоять против моей несравненной Ларочки!
Вера, отчаявшись достучаться до Вадима, уехала домой на Свирь, но, вернувшись к началу занятий, снова попыталась с ним переговорить. Она вошла в знакомый подъезд, поднялась в лифте на четвертый этаж и нажала кнопку звонка. Дверь открыла незнакомая женщина.
— Березины здесь больше не живут, — сообщила она в ответ на вопрос Веры. — Они переехали в другой город.
— А вы не знаете их адреса? — спросила ошеломленная Вера.
— Понятия не имею, — ответила женщина из Москвы, поменявшаяся квартирой с Березиными.
Предусмотрительный Петр Ефимыч посредством подарков и личной неотразимости заручился ее обещанием не открывать никому их нового места жительства.
Вера, спотыкаясь, хватаясь за перила, побрела вниз по лестнице, забыв, что можно сесть в лифт, и, выйдя из подъезда, остановилась, силясь сообразить, куда ей теперь идти и что делать. У тротуара стояла блестящая черная «волга». Ее задняя дверца распахнулась, и с сиденья легко соскочил мужчина лет тридцати или чуть больше того. Он был среднего роста, русоволос, модно подстрижен и одет с иголочки. В руках он держал огромный букет из темно-красных голландских роз с очень длинными стеблями.
— Если не ошибаюсь, вас зовут Вера? — приятным голосом осведомился мужчина.
— Да, откуда вы знаете? — пролепетала она. Раньше ей не приходилось разговаривать с незнакомцами, потому что ее постоянно охранял Вадим.
— Вероятно, вы меня не помните, но мы с вами встречались в доме Петра Ефимыча, — чрезвычайно любезно продолжал мужчина.
— Вы знакомы с Петром Ефимычем?! — воскликнула Вера, делая непроизвольное движение к собеседнику. — Тогда вы, может быть, знаете, куда они уехали?