Лось в облаке
Шрифт:
— Замуж? Когда? — убитым голосом спросил Вадим.
— Да уж месяцев шесть. Кавалер тут один настырный ее осаждал, взрослый и богатый, шагу ей не давал ступить. Подарки носил, кольца, серьги, браслеты, и все с бриллиантами. Она сердилась, не брала, так эти коробочки у нас по всему дому лежали. Он уйдет, а коробку где-нибудь тайком оставит. Сильно он к ней сердцем прикипел. «Всю жизнь, — говорил, — буду ждать», и дождался. Судьба будто на руку ему играла: ты о себе знать не давал, а в прошлом году, в декабре, братец мой, Верин отец, значит, на стройке с лесов упал и сильно покалечился. Это все и решило. Подожди, фотографию покажу, —
С мукой в сердце он смотрел на Веру в белом платье, в фате, с цветами, и видел, что и она не счастлива. Рядом, пригнув к ней голову, улыбался ее муж. Внешность у него была маловыразительная, незаметная, — «бездарная», как выразилась бы сама Вера с присущей ей прямотой, но глаза его глядели остро и проницательно.
— У Макара, мужа ее, денег куры не клюют, — продолжала Верина тетя. — Она перед свадьбой мне сказала: «Мне все едино, за кого замуж идти, а так хоть семье помогу».
— Значит, она его не любит! — воскликнул Вадим. Его горе и ревность сменились гневом. — Где они живут? Пойду и заберу ее оттуда. Увезу с собой, а мужа, эту мразь поганую, уничтожу, оставлю от него мокрое место!
— Господь с тобой! — замахала на него руками тетя. — У них семья теперь. Вера на пятом месяце беременности. Поздно что-то менять. Я тебе и адреса их не дам, даже не проси. Не смущай ты ее, она ребеночка ждет, только о нем и думает, успокоилась наконец, похорошела. Они теперь в другом городе живут, так что в университет тоже зря не ходи.
Вадим ушел, не оставив своего телефона и адреса, не попросив ничего передать Вере. Этот новый жестокий удар он принял со смирением, как заслуженную кару за свое сопротивление неизбежности. Вера не предназначалась ему. Жить с ней значило бы предать память о Сане. Разве не знал он об этом, когда кощунственно надеялся вернуть себе Веру? Его несчастливая судьба, свершив трагический виток, вновь упорядочила свой ход. И все же, несмотря ни на что, сколько бы он не винил себя, в душе его жила обида на то, что Саня осудил его так сразу и бесповоротно, и что Вера так скоро отдала себя другому мужчине.
ГЛАВА 19
Петра Ефимыча продолжало беспокоить состояние Вадима, особенно его нежелание общаться с кем бы то ни было. Вадим оканчивал университет, но его совершенно не интересовала его специальность, будущая работа, он ни с кем не дружил и не встречался с девушками. Случалось, он исчезал на всю ночь, а когда возвращался под утро — мрачный, как грозовая туча, — от него пахло водкой и женскими духами. Дома он сидел за письменным столом, но часто ничего не делал, просто смотрел перед собой и о чем-то думал. Приставать к Вадиму с расспросами Петр Ефимыч не решался, но вскоре ему представился случай узнать, что у сына на душе.
Вадим обратился к нему с неожиданной просьбой.
— Я бы хотел иметь пистолет, — огорошил он отца в один из вечеров. — Твои бывалые знакомые наверняка знают, как и где его можно приобрести.
— Странное желание. — Петр Ефимыч отложил в сторону газету. — Тебе кто-нибудь угрожает?
— Нет, я сам собираюсь кое-кого пристрелить, — невозмутимо сообщил сын.
— Так, начинается! — протянул Петр Ефимыч. — Спокойной жизни, насколько я понимаю, у нас никогда не будет. Кого же ты замыслил убить?
— Мужа Веры. Выслушай меня, и тогда ты сам согласишься, что я должен это
— Но при чем здесь муж Веры? Я знаю, ты любил ее, но это не основание подозревать ее мужа.
— Основания у меня самые веские. Миша, брат Веры, рассказывал, что видел с Саней какого-то типа. По описанию он очень смахивает на Вериного мужа. Откуда взялся этот Макар, кто он такой? Может, он давно следил за Верой и точно рассчитал, как избавиться от обоих соперников разом. Кому все это было выгодно? Только ему. Сомнений на этот счет у меня никаких нет. Он ответит мне за Саню. Я себе не простил его смерти. Почему я должен простить ее кому-то другому? Вера к этому не имеет отношения, если ты подозреваешь меня в ревности. Она сама сделала свой выбор и больше меня не интересует. Меня интересует ее муж. Так что помоги мне достать пистолет. Я уже давно хожу на стрельбище и отлично стреляю. О последствиях не беспокойся. Я ничего не стану предпринимать без тщательной подготовки.
— Разве ты знаешь, где живет Вера?
— Узнаю у Миши. Он так и остался в неведении относительно наших с Верой отношений и ничего не заподозрит. Он до сих пор считает, что на Саню фатально подействовала смерть его бабушки.
— Ты, как всегда, все обстоятельно продумал, — сказал Петр Ефимыч, меряя шагами комнату. Он был сильно встревожен.
— Разве я когда-нибудь ошибался?
Вадим в отличие от отца был пугающе спокоен. Таким его Петр Ефимыч никогда не видел.
— И второе, — сказал Вадим, не давая отцу передышки. — Я хочу знать, где похоронен Саня. Мы перевезем его и похороним на родине, рядом с его родителями и бабушкой.
Петр Ефимыч сделал протестующий жест рукой, словно отгоняя от себя что-то:
— Вадим, говорю сразу: здесь я бессилен. Чего ты от меня хочешь? Мои прежние связи среди военных утеряны, все изменилось, кого-то сместили, другие просто не захотят меня знать, сделают вид, что никогда не были со мной знакомы. Для них я больше ничего собой не представляю. Нет, нет, не проси. Ничем не могу помочь.
— Ладно, буду искать сам, но сначала — пистолет. Сделай хотя бы это.
— Ты понимаешь, на что идешь? Мало того, ты хочешь, чтобы я тебе в этом потворствовал! Вадим, я удивлен! Ты предлагаешь мне участвовать в преступлении?
Петр Ефимыч выпрямился, приняв вид человека благородного и незапятнанного, оскорбленного в лучших чувствах, повернулся к сыну и наткнулся на его ироническую улыбку.
— Пап, только вот этого не надо, ладно? Мы с тобой уже давненько сообщники. То, чем ты занимался последние годы, тоже хорошим словом не назовешь. Разве я тебе не помогал? Разве я когда-нибудь становился в позу и попрекал тебя хотя бы намеком?
Петр Ефимыч смешался. Вадим направился в свою комнату, и отец бросил ему в спину: