Лорд-обольститель
Шрифт:
– Обычно она не такая кислая, – заметил Хереворд, глядя на слишком прямые очертания ее спины.
Гарет посмотрел через плечо сакса на жену, которая усаживалась в карету.
– А какая она обычно? Когда ты гостил у дяди, то рассказывал, что у нее нос морщится при смехе. Но ты не говорил, что это происходит так редко.
Хереворд помолчал, обдумывая ответ. Он давно знал Танон. Семейство Ризанде подолгу жило в замке короля. Заключив мир с Вильгельмом, Хереворд вскоре близко сошелся с Брандом, Данте и их домочадцами. Несколько лет назад по поручению короля он поехал с визитом к повелителю
– Она сейчас грустит, – ответил ему Хереворд. – Но сердце у нее доброе.
– Грустит, – эхом повторил Гарет, не сводя глаз с ее профиля, который был виден в окне кареты.
Внезапно его сердце затопила волна сочувствия. А что еще она должна ощущать? Сначала ее обещали в жены его подлому брату, который не мог скрыть ненависти к норманнам даже от невинной шестилетней девочки. Потом хотели выдать замуж за Роджера де Куртене, которого Гарет с детства считал самым мерзким человеком на свете. Теперь наконец Танон против ее воли отправляли жить в незнакомую страну – хотя она уже думала, что избежала подобной участи, – да еще с практически незнакомым мужем. Ведь несколько месяцев, что они провели вместе, отделяют от нынешнего момента целых двенадцать лет. Гарет ничего не мог с собой поделать: он жалел ее и безмерно ею восхищался. Если бы он оказался в подобной ситуации, то, наверное, пинался бы и дрался, пытаясь выскочить из кареты. А Танон спокойно сидела с замкнутым, суровым выражением лица. Гарету было тяжело видеть ее в таком состоянии. Он помнил другую Танон.
Гарет уже собрался идти к ней, когда к нему подошел Бранд.
– Тебе достаточно написать мне одно слово, и я поеду на границу, чтобы лично доставить тебя и Танон обратно в Англию.
Гарет улыбнулся этому прославленному воину, желая смягчить его боль от потери дочери.
– Я подумаю об этом, милорд.
Бранд посмотрел на Хереворда, но цепкий взгляд сакса был прикован к одной из двух женщин, что приближались к ним. Леди Бринна Ризанде подошла к супругу, и тот взял ее под руку. Ее преданная подруга и няня детей проскользнула мимо Хереворда, даже не посмотрев в его сторону, и остановилась перед Брандом.
– Милорд. – Прежде чем поднять на него глаза, она нагнулась в легком поклоне. – Все эти долгие годы для меня было честью служить вам и вашей семье. Теперь я буду продолжать с честью служить вашей дочери.
Бранд заключил ее в объятия.
– Мы будем скучать по тебе, Ребекка.
– А я – по вас, милорд.
Хереворд отступил назад и пошел к лошади.
Когда все наконец были готовы к отъезду, король подал Гарету грамоту и, похлопав его по плечу, напомнил, что он должен беречь Танон как зеницу ока. Потом Вильгельм распахнул дверь кареты и так крепко обнял крестницу, что она чуть не задохнулась.
– Порадуй своего короля и найди счастье с мужем, ma belle.
Танон прильнула к нему, но не заплакала. Она поклялась сделать все, от нее зависящее, чтобы не разочаровать близких людей. Танон посмотрела через его плечо на мать, помахала ей, вытерла глаза и придала своему лицу
Глава 12
Они ехали на север, пока не стемнело, и разбили лагерь посреди поляны, окруженной густым лесом.
Когда Танон путешествовала с семьей, то они останавливались на постоялых дворах и спали в кроватях, а стены охраняли их от всяких лесных тварей. Она знала, что ей нечего бояться. В конце концов, она тут не одна. С ней рядом был Хереворд. И Гарет не уходил от нее далеко, даже когда ему нужно было обсудить что-то наедине с Мэдоком. Но тем не менее раньше она никогда не ночевала в лесу. Танон вообще сомневалась, что ей удастся сегодня заснуть, – настолько чувства были обострены из-за странных звуков, что эхом раздавались в чаще окружавших ее деревьев.
Киан помог ей и Ребекке достать еду, которую мама приготовила в дорогу. Хереворд в это время разжег небольшой огонь. Томас и Олуин ушли на разведку, а остальные мужчины принялись расстилать свои одеяла, занимая места на ночь.
– Ты очень заботливый, – признала Танон, когда Киан вытащил из-за голенища сапога спрятанный клинок и принялся нарезать сыр тонкими ломтиками. Она посмотрела на мягкие завитки волос на его лбу, сиявшие в свете костра. – Ты совсем не похож на воина.
Валлиец ухмыльнулся и, оторвавшись от своего дела, поднял на нее глаза.
– Я убил больше семидесяти норм… – Он остановился и скривился, слишком поздно вспомнив, с кем говорит. Не сказав больше ни слова, Киан вновь занялся нарезкой сыра.
– Надеюсь, что ты убил их не этим ножом, – веселым тоном проговорила Танон, стараясь побороть страх.
– Я не хотел обидеть вас, – тихо пробормотал Киан. – Я дерусь только в том случае, когда иного выхода нет. – Он опять поднял голову, и взгляд Танон не мог не смягчиться при виде мальчишеского выражения его лица.
– Сколько тебе лет, Киан? – спросила она.
– Шестнадцать. – Парень выпрямился, и в глазах сверкнула гордость. За ангельской внешностью скрывался настоящий боец.
В первый раз Танон увидела его сходство с Мэдоком. Она повернулась туда, где в тени деревьев рядом с Гаретом стоял старший брат Киана. Танон улыбнулась ему. Он мгновение смотрел на нее своими черно-угольными глазами, а потом отвернулся. Взгляд был тяжелым и бесстрастным. Ей не нравился Мэдок, и Танон решила поговорить об этом с Гаретом.
– У меня такое чувство, как будто за мной наблюдают сотни глаз. – Ребекка обняла себя за плечи и зажмурилась, когда где-то над ней ухнула сова.
Сидевший напротив них Хереворд, освещаемый языками пламени, сказал:
– Сегодня ночью я буду стоять на страже. Вам нечего бояться. – Последнюю фразу он произнес с такой уверенностью, что Ребекка открыла глаза и удивленно посмотрела на него.
– А кто будет с тобой в паре? – спросила она.
– Кто будет со мной в паре? – изумленно повторил Хереворд, подняв вверх рыжеватые брови.
Ребекка хорошо знала его и должна была понимать – ему не нужна помощь, чтобы уберечь от опасностей тех, кто был вверен его защите.