Лорд-обольститель
Шрифт:
– Прекрати, Танон, – потребовал он.
– Я скучаю по маме. – Она опустила голову и спрятала затуманенные зеленые глаза под пышными ресницами, на которых блестели капли слез.
– Она находится в двух шагах от тебя!
– Но завтра… – Она всхлипнула, на щеки брызнула новая порция слез.
– Ладно, – отрывисто проговорил Гарет, сознавая, что будет потом жалеть об этом. – Я постараюсь. Я найду способ. Перестань плакать.
Танон вытерла нос и посмотрела на него.
– Ты не обманываешь меня?
– Я ведь только что
Ее лицо мгновенно озарилось радостью. Она бросилась в его объятия. Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, Танон обнаружила одну из самых сильных женских хитростей – слезы.
– Ты готова идти в спальню? – шепнул ей на ухо Гарет.
Его голос был низким, убаюкивающим. Он обнял ее за талию, прижимая к мускулистой груди. Но Танон едва заметила это. Внезапно она почувствовала себя настолько изможденной, что даже не смогла улыбнуться в ответ.
– Oui, я готова. Я ужасно хочу спать.
Улыбка исчезла с его лица.
– Спать? – Он нагнулся к ней. – Танон, ты пила виски?
– Совсем немного. – Она склонила голову к нему на плечо и закрыла глаза.
– Сколько именно?
– М-м… Один бокал, я думаю. Сначала у него был мерзкий вкус, но потом оно стало лучше.
– Ты пьяна.
Она в негодовании открыла рот.
– Нет! Воспитанные девушки не могут быть пьяными.
– Черт возьми.
Он наклонился и подхватил ее на руки. Танон прижалась к нему.
– Тебе нужно прекратить ругаться.
Танон ухватилась за шею мужа, и он направился к выходу.
Глава 10
– Ты очень сильный, – пробормотала Танон, спрятав голову у него на груди. Он понес ее вверх по лестнице.
Гарет злился на нее, но она выглядела так чертовски прекрасно, прижимаясь к нему щекой и счастливо улыбаясь, что злость скоро совсем испарилась.
– Ты легкая, – ответил он, чувствуя себя слабым и беспомощным.
Воспоминания о том дне, когда Танон впервые улыбнулась ему, обрушились на Гарета с новой силой. Проклятие, она все еще способна превращать его в беспомощного мальчишку.
Гарет отнес Танон в спальню и усадил на кровать. Затем направился к небольшому столу, что был накрыт в спальне. На нем стояли вазы с фруктами, подносы с хлебом и медовыми пирожными и две бутыли с вином. Гарет взял со стола салфетку, смочил ее водой и вернулся к кровати.
– Это поможет немного прийти в себя. – Он сел рядом и прижал салфетку к ее лбу.
– Но я…
– Тише, – успокоил ее Гарет.
Его прикосновение было мягким, ласковым, и вскоре Танон закрыла глаза и расслабилась. С ее губ сорвался томный вздох.
«Чертово виски», – мрачно выругался про себя Гарет. Он потянул вниз вуаль Танон. Отвратительная вещь! И кто придумал скрывать великолепие женских волос под бесчисленными слоями материи? На щеку Танон упала одна черная прядь. Он откинул локон назад и перевел взгляд
– Танон?
Она открыла глаза, посмотрела на него и улыбнулась.
– Гарет, – прошептала Танон, – ты помнишь те чудесные истории, которые рассказывал мне об Уэльсе?
– Да, – проговорил он.
Ему показалось, что они только сейчас по-настоящему обрели друг друга после двенадцати лет разлуки. Гарета вдруг охватила радость, и по лицу Танон он видел, что она разделяет его чувство.
– Ты меня тогда не обманывал? Я слышала так много Ужасных рассказов о твоей родине.
Его жена смотрела на него таким взглядом, как будто могла поверить во все, что он скажет. И Гарет сказал ей правду:
– Нет, я тебя не обманывал. – Он протянул руку, вынул заколки из волос Танон и завороженно проследил, как иссиня-черные кудри упали ей на плечи.
Вот такой он помнил ее.
– Ты злишься на меня.
– Нет, – ответил ей Гарет, лаская глазами ее открытое лицо.
– Но ты хмуришься. – Когда их взгляды встретились, голос Танон стал еще мягче.
– Я хмурюсь, потому что теряю рассудок, и это мне очень не нравится.
– Не нравится? – переспросила она, чувствуя его прикосновение каждой клеточкой тела. Низкий соблазнительный тон его голоса накрыл ее, словно облаком.
– Да. – Гарет кивнул и подарил ей улыбку, в которой было столько тепла, что она не могла не зажечь в сердце Танон ответного пламени. – Я замечаю, что все время хочу целовать тебя.
В ее голове мелькнула какая-то важная мысль насчет того, что он не должен ей нравиться, но сразу же исчезла. Все, о чем Танон могла сейчас думать, были его губы.
– Должна признаться, – сказала она, и румянец слегка окрасил ей щеки, – что я тоже хочу, чтобы ты поцеловал меня.
Гарет удивленно приподнял брови.
– Неужели? – Когда Танон застенчиво кивнула, он улыбнулся ей особенной улыбкой, взгляд Гарета стал горячим, как языки огня. Подавшись вперед, Гарет выпустил из пальцев салфетку. – Иди ко мне, – прошептал он и без усилий приблизил губы Танон к своим, а потом одним движением искусного любовника приподнял ее голову так, чтобы она полностью оказалась во власти его поцелуя.
Он коснулся ее рта нежной лаской, и дыхание Танон прервалось. Гарет не стал целовать с жадностью, от которой напрягалось тело. Он дразнил, гладил ее губы, пробовал их на вкус. В горле Танон родился слабый, хрипловатый вздох.
От этого звука мышцы Гарета напряглись. Он подвинулся и заключил Танон в тепло и сталь своих объятий.
Когда их языки соприкоснулись и заплясали вместе, в такт биению сердца, Танон совсем ослабела в его руках. Гарет зажег в ней дикий огонь страсти. Он заставил ее желать большего, чем поцелуи. Не бояться этого, а трепетать от волнительного предвкушения. Танон слышала, как бешено колотилось в груди сердце, ощущала на спине сильные руки Гарета.