Логика тьмы
Шрифт:
— Часы? — озадаченно переспросил Ворон. — Что там с часами?
— Непреложный факт — они останавливаются. Я проверила, это действительно так, причём никаких следов воздействия нет. Кроме тьмы, но она там повсюду, поэтому точно не определить — её отголоски или последствия более точечного воздействия.
— Часы… — раздумчиво протянул Ворон. — Что-то мне ничего и не вспоминается, кроме детских страшилок.
— А в порядке фантазии... Вряд ли, но вдруг. Вы только не подумайте, что я тут умом тронулась! Как вы думаете, проход в другой мир может так воздействовать на часы? Могут не механизмы останавливаться, а время шалить? —
— Тут, — откликнулся он со смешком. — Думаешь, шокировала старика до обморока?
— Опасаюсь, что вы ищете адрес психиатра, чтобы меня ему сдать, — возразила Грач.
— До сих пор не сдал, а сейчас с чего?
— Версия-то дикая.
— Не столь уж она дикая, домашняя почти, — усмехнулся Ворон. — Другие миры существуют, факт доказанный, отчего бы и не рассмотреть твой вариант, — огорошил он. — Положим, не выход из нашего, так вход из другого — чем не вариант!
— Час от часу не легче. То есть сюда на полном серьёзе могла просочиться какая-нибудь мерзость извне? Притом совершенно непонятно, какая именно, потому что законы чужих миров нам неведомы? — с содроганием предположила Юстафия. — Только не говорите мне, что такое уже бывало!
— Всё когда-то случается в первый раз, — философски ответил он. — Но если ты намекаешь, нет ли в архивах Инквизиции каких-то особо секретных дел, с этим связанных, то расстрою. Все зафиксированные прорывы ткани мира масштабны и известны очень широко, последний был с драконами. Возможен ли иной сценарий с «подтеканием», так сказать, иномирной субстанции — почему нет! Вот что, знаешь, наведу-ка я справки, что интересного фиксировали рядом с местом прорыва перед явлением драконов и сразу после него. Дай пару дней, вдруг что-нибудь попадётся. Что ещё спрашивать-то, кроме часов?
Юстафия осторожно, стараясь не нагнетать и не примешивать собственные впечатления, пересказала, с какими страшилками успела столкнуться. Ворон, против ожидания, скептицизма не выразил, чем немало успокоил подчинённую. Грач уже начала подумывать, что из-за мнительности стала заложником собственного нездорового восприятия, но если старый инквизитор на другом конце страны не считает всё глупостями — может, дело и впрямь не в ней.
Ворон одобрил поиски неучтённых останков, да и вообще отнёсся чрезвычайно благодушно к незначительным результатам работы. Но это не удивило, он бы хвалил, даже если бы Грач ничего не нашла: начальник всё-таки отправлял её в отпуск.
Помимо дел, обменялись вежливыми вопросами, новостями и приветами родне, однако к концу разговора Уклен вновь вернулся к изначальной теме.
— Юта, предками прошу, будь осторожнее и не рискуй попусту.
— Да чем мне рисковать? — отмахнулась она. — Это просто старый странный дом.
— Залитый тьмой до крыши, — не поддержал начальник легкомысленный тон. — Ты девочка упрямая и упорная, за что и ценю, но всё-таки побереги себя. Не от реальной опасности, так хоть от тьмы. Мы все через это проходили, и не по одному разу, так что я прекрасно понимаю твоё состояние. Поди лучше погуляй.
— Спасибо за предложение, — рассмеялась она. — Сейчас поливает как из ведра и штормит, самое то для прогулок.
— Ты меня поняла, — не принял веселья Ворон. — Тебя туда отдыхать отправили, а не убиваться на сложном деле.
— С Подорожником? Он мне помогает. А вы его знаете? — обрадовалась она. — Имею в виду его героическую военную историю.
— Знаю, да. Героическую, — с непонятной интонацией повторил Уклен.
— Как вы считаете, на него можно положиться?
— Ты же знаешь, я не люблю давать точные прогнозы о людях, — ответил начальник. — Но в этом деле его помощь и правда может быть нелишней. Да и в остальном он нормальный парень, не хуже нас с тобой.
Ворон подытожил описание коротким резким смешком. Намёк понятный: он всегда приговаривал, что долгая служба в Инквизиции пагубно сказывается на психическом здоровье, да и про состояние самой Юстафии выражал однозначное мнение. Не просто же так отправил её отдыхать.
Характеристика для Подорожника в итоге выходила лестная: как тёмного мага Ворон его не опасался. Ему следовало доверять не больше и не меньше, чем любому другому человеку. Не то чтобы это здорово облегчало жизнь и снимало подозрения, но как минимум старый инквизитор уверен, что Вейлен — не опасный безумец.
Спокойствие начальства по поводу версии о дыре в другой мир озадачило. Юстафие эта мысль засела в голову от безысходности и до сих пор казалась безумием, а Ворон отнёсся так легко! Волей-неволей подумаешь, что про отсутствие прецедента он соврал. Конечно, из соображений секретности, такие вещи по телефону не передашь. Да и не факт, что у неё есть допуск к подобной информации. Если всё так, оставалось надеяться, что через пару дней любимое начальство найдёт способ дать подсказку без нарушения присяги.
А с другой стороны, Ворону уже под сотню, он всю жизнь в Инквизиции и насмотрелся такого… Есть ли вообще в мире вещи, способные его удивить? Не исключено, что версия вправду не хуже прочих, а Юта накручивает себя от общего разболтанного состояния.
Идея отдохнуть ей тоже понравилась, и пусть не прогулка, но бильярд к её услугам — прекрасный способ развеяться и успокоить мысли. Но до этого требовалось нанести ещё один заранее запланированный визит. Несколько визитов, просто большинство из них не обещало новостей.
Чтобы не дёргаться и снять все подозрения с Подорожника, она решила опросить нескольких свидетелей по делу Лося — жену, коллег, любовницу. Все оказались в порядке, все нашлись без проблем и сюрпризов не преподнесли. Жена на неверного мужа сердилась, но вроде бы не желала зла всерьёз, любовница легкомысленно переключилась на другого ухажёра, коллеги только разводили руками. Похоже, на этом возможность подтасовки Подорожником фактов можно было окончательно исключить.
Бесценный источник сведений о местности, Далета Капуста, легко перечислила всех местных старожилов, которые могли бы застать последнего Сороку в более-менее сознательном возрасте, а из них наиболее подходящим показался Масин Одуванчик. В прошлом году он справил столетний юбилей, был весьма бодр и энергичен для своего почтенного возраста и, самое главное, всю жизнь был связан с городским самоуправлением. Юстафия даже мысленно отвесила себе подзатыльник за то, что пыталась найти нужных людей окольными путями, вместо того чтобы поговорить со всезнающими местными.