Логика тьмы
Шрифт:
Они подошли к крыльцу и заметили вдалеке длинную мосластую фигуру Кувшинки, шагавшего навстречу, так что остановились его подождать на углу возле эркера. Под огромным чёрным куполом зонта, в старомодном плаще с пелериной, архитектор тоже казался призраком прошлого и частью осенней мороси.
Юстафия в раздражении выбила пальцами огонь и прикурила. Когда кругом видятся трупы и призраки, это с головой что-то надо делать, а не с окружающим миром. Вейлен глянул на неё неодобрительно, но, к счастью, промолчал.
— Как удачно, что вас двое, — отметил Кувшинка, поздоровавшись. — Будет
— Удобнее что? — озадачился Подорожник.
— Измерять, конечно. Вы измеряете, я записываю. Идёмте внутрь.
— А наружные размеры вы зафиксировать не хотите? — предложила Грач. — Пока мы всё равно мокнем.
— Нет нужды, — обрадовал её архитектор, — я нашёл кое-какие материалы, которые успел подготовить Молекрат Лось, они, к нашей удаче, начали снаружи.
Вейлен повёл всех к задней двери, и сырость вкатилась в особняк с улицы следом за людьми. Здесь не капало, и это был один из немногих плюсов старого особняка. Кувшинка аккуратно сложил зонт, стряхнул за порог воду и пристроил его к стене. Подорожник хозяйственно лязгнул внутренним замком, запирая за собой дверь, с наслаждением стащил капюшон и отфыркался, ругая погоду и радуясь целым перекрытиям.
Только Юстафия с тоской глянула на захлопнувшуюся дверь. Она к дождю относилась с пониманием, как к старому другу со сложным характером, и он точно был лучше этого дома.
— Итак, как я понимаю, наша цель не столько составить подробный план дома, сколько найти всевозможные странности, верно? — деловито спросил Плекан, расстёгивая плащ.
— Всё правильно. Какие-то потайные помещения или загадки планировки. А ещё хотелось бы понимать, какая часть дома старше, если это возможно, — Грач кратко сформулировала всё то, что они обсуждали позавчера.
— Без гарантии, но сейчас здание в достаточно печальном состоянии, поэтому есть шансы на какие-нибудь интересные открытия. Откуда начнём? Сверху или снизу? Второй этаж, судя по намёткам Молекрата, представляется мне более интересным. А это для чего? — озадачился он, когда опомнившийся Подорожник достал потёртый будильник. В сумке его почти не было слышно, а вот на свободе тиканье зазвучало оглушительно, рождая катучее эхо.
Стены приглушили шелест дождя, и в доме царила мёртвая тишина, в которой каждый шорох растекался по всему дому, приумножаясь, что уж говорить о таком пронзительном звуке. Звонкая дробь всколыхнула в памяти свежие ещё военные воспоминания, отдаваясь в них перестуком метронома. Юстафия длинно, медленно вздохнула и с трудом подавила порыв схватить Вейлена за руку. Вместо этого, испепелив окурок, закурила новую сигарету.
— Небольшой эксперимент, ничего серьёзного, — пояснил тем временем Подорожник. — Идём, оставим его в гостиной, там как раз есть стол.
— В таком случае я пока осмотрюсь, — кивнул невозмутимый архитектор.
Под ногами вновь хрустели осыпавшаяся штукатурка, остатки паркета, а кое-где и трупики насекомых. В парадном холле возле двери их было больше — вряд ли кто-то тут убирался, когда нашли застарелый труп бродяги.
Юстафия мысленно ругнулась на себя за то, что слишком пристально глядела под ноги и рассмотрела эту гадость в опаде и известковой крошке.
— Ты в порядке? — негромко спросил наблюдательный Подорожник, когда они вошли в гостиную с эркером — самую светлую комнату на этом этаже.
— Нормально, — отмахнулась Юта.
— Я вижу. — Он поймал её руку с сигаретой за предплечье и многозначительно указал на дрожащий огонёк, но дольше удерживать не стал. — Может, нам с Плеканом тут самим осмотреться?
— Сказано, всё в порядке! — огрызнулась она. — Да, мне не по себе в этом доме, но это можно перетерпеть.
— Это следствие твоей особой чувствительности к местной тьме или…
— Вель, хватит! — одёрнула его Грач. — Я в порядке. Ты будильник выключил? А то зазвенит в самый неподходящий момент.
Подорожник дольше настаивать на ответе не стал, продемонстрировал положение рычажка, выразительно закрутил завод до упора и поставил часы на стол.
— Надо бы ещё зеркало найти, удостовериться, — рассеянно заметила Грач. Подорожник глянул в ответ странно, но кивнул.
— Найдём.
А потом их прервал Плекан Кувшинка, и стало не до рассуждений и призраков: им выдали разболтанную измерительную рулетку.
Вскоре Юстафия пришла к выводу, что в ночную засаду надо брать не Подорожника, а именно архитектора. Если тёмный маг рядом невольно нервировал и вызывал нехорошие подозрения, то Кувшинка таких проблем не доставлял. Больше того, держался настолько уверенно, что будил зависть.
Не говоря уже о его достойной восхищения рациональности, потому что с загадкой тупиковой комнаты Плекан поднял их на смех, найдя гениальное в своей простоте объяснение: кладовка. Вероятно, для ценных книг, чтобы спасти их от солнечного света. Отчего после помещение оказалось пустым с развешанными по стенам пугающими картинками — он ответить не сумел, но это точно был вопрос не к Сороке, а к Хомяку.
Никаких потайных отделений в этой кладовке, по всей видимости, не было, и в других комнатах тоже. Единственная странность, которую Кувшинка не смог объяснить, это толщина глухой стены, обращённой к саду — раза в два больше, чем у остальных стен. Походило на то, что утолщение возникло уже при перестройке.
На ум приходила версия с каким-то тайником или сейфом, но найти его не удалось — ни на первом, ни на втором этаже. Разве что сейф помещался там ещё во времена Сорок, а после его замуровали, но такая расточительность не находила объяснения. Неужели Хомяку не могло пригодиться скрытое хранилище? У его дочери имелись драгоценности, раз она с ними сбежала за границу, где-то же они содержались!
Хитро петляющую вентиляцию Кувшинка тоже нашёл непонятной и не смог уверенно объяснить, для чего её проложили подобным образом. Предположил только, что причиной зловещих звуков была не злонамеренная каверза обиженного работяги, а сама по себе траектория вентиляционных шахт. Кувшинка также отметил очень хорошую вытяжку в пресловутой кладовой на первом этаже и в спальне без окон — на втором. Тяга была получше, чем в кухне. Объяснить такое решение можно было отсутствием окон, которое подобным образом компенсировали, или специфическим назначением некоторых помещений.