Лишённые смерти
Шрифт:
Последним, перед самым рассветом, в галерее появился Адам Митто.
– Конор узнал о меторском происшествии, - доложил молодой carere morte.
– Я сказал ему, что Фидес - Избранный, как вы хотели. Каковы будут ваши дальнейшие распоряжения, Владыка?
Не в первый раз Дэви почудилось ехидство в его голосе...
– Сейчас Фидес не готов присоединиться к бессмертным. Я не стану подавлять его волю. Мы подождём. Впереди вечность.
Ветер разыгрался не на шутку. Выл, хлестал стены, ударял в окна, заставляя стёкла жалобно дребезжать. Он взметал снежные тучи, стирая границы между небом и землёй, пряча мир в белой мути.
– Конор боится,
– Мы во все времена этого боялись!
– огрызнулся Дэви.
– Низшие завладели столицей, не за горами очередное пришествие Макты... Нам нужна сила, нам нужен Великий!
– почти крикнул он и вдруг успокоился: - Я ждал, что Леонард Претер придёт сегодня за обращением... Где он, Адам?
– Он... он ещё раздумывает, Господин.
– Ясно, - равнодушно сказал Дэви и сделал вампиру знак: "Уходи".
Владыка злился. Кто, как не он, высший из Высших, понимает, что новая битва с Орденом приведёт к нарушению хрупкого, с таким трудом установленного равновесия? Кому, как не ему, Владыке вампиров, известно, какую цену придётся заплатить за игры с неизвестной силой? Кого, как не его, бессмертного, в случае проигрыша осудит и обречёт на гибель Бездна? Кто, как не он, бог, приказывает своим адептам забыть о сомнениях и мечтах смертных?
Но он молчал. Он слушал молчание мира... Он простоял на галерее до рассвета, созерцая ночь и пробуя на вкус разные воспоминания. Когда Некто смыл с неба густую чёрную краску, возвратив ему дневную больную бледность, а о зеркала ударились первые лучи солнца, Дэви покинул галерею. Хлопнула дверь, ведущая в правую из двух главных башен замка. Ночной мир погружался в сон.
Глава 3
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ
Селена и Алиса направились к особняку Ингенс, давно пустовавшему - семья переехала в столицу, а Мира решила скоротать тревожный день у себя дома. Ведь здесь, в Карде, стоял и её дом, доставшийся по наследству от отца - белый особняк в западной Короне, близ пересечения Карнавальной улицы и древней дороги Виндекса, недалеко от домов Митто и Вальде.
По привычке она зашла поглубже в сад, чтобы преобразиться и улететь незаметно для окружающих, но вспомнила о запрете Владыки. Одна жертва в месяц означала: никаких дополнительных прогулок в небе. Недавней игрой с охотниками Мира израсходовала лимит превращений на неделю вперёд. Уже забыв, какой великой удачей было признание Владыкой маленькой уличной дикарки, разозлившаяся вампирша топнула ногой и призвала на голову Дэви громы и молнии... И всё-таки пошла пешком.
Она шла, размышляя, и мысли её были невесёлыми. Она представляла грядущую жизнь - с постоянным чувством голода и утомительными подсчётами каждой потраченной капли силы - и тяжело вздыхала, сквозь зубы поругивая упрямого Владыку и глупую себя, променявшую свободную жизнь на золотую клетку.
Ещё полгода назад Мира расхохоталась бы в лицо тому, кто предложил ей службу у Владыки. Она не променяла бы улицы ночной столицы и весёлую компанию старых друзей на все сокровища мира. Всё изменилось после успешного нападения на охотников. Вампирша почувствовала свою силу, и узкие рамки мира дикарей стали ей тесны. Она выросла из него, как из детского костюма. Друзей - сейчас с горечью отмечала она, та ночь убийства трёх служителей Ордена изменила также. Ника совсем стихла и отдалилась, Эрик загорелся
Поэтому она продолжала подсчёты... Но примириться с положением, несмотря на все старания, у вампирши не получалось. Полуголодное существование, предстоящее ей, вызывало у неё всё больше опасений.
Вечная юность, физическая сила втрое больше человеческой и вдесятеро больше - в крылатом обличье, великолепное владение телом, детальная память о каждом оставленном позади дне - всё это звучит прекрасно, но всё это - лишь за счёт чужой жизни. Чужая кровь в полном смысле является жизнью для вампиров, только благодаря ей они сохраняют подобие разумного и чувствующего существа. Голодающий больше недели зимой и более суток летом вампир превращается в уродливого зверя, не помнящего вчера, не знающего завтра, ведомого голодом. Пугающие, а не чарующие своей внешностью, неспособные к простейшим логическим действиям, такие carere morte становились лёгкой добычей Ордена... Счастье, что Мира не помнила себя в голодные летние дни!
Она прошла квартал вверх и свернула на улицу, шедшую параллельно той, на которой стоял дом Вальде. Сейчас улица была пуста, словно дочиста вылизана - ни людей, ни экипажей. Чёрные тени залегли в глубоких четырёхугольных глазницах домов. Один ветер шалил, подкидывал вверх крупу снежинок и вновь бросал на мостовую.
Каблучки быстро, глухо постукивали. Девушка шла легко, скоро, гордо вскинув голову, не страшась темноты и не прислушиваясь к шорохам ночи. Но, когда набравший силу ветер швырнул снегом в жестяную вывеску лавки, Мира испугалась. Ей почудились охотники у себя за спиной, и столбики цифр - подсчётов мгновенно стёрлись из памяти. Девушка метнулась в проулок. Она глубоко вдохнула, выдохнула - и ночная тень заклубилась вокруг неё, скрывая фигуру. Соткавшаяся из чёрного тумана чудовищная тварь расправила крылья летучей мыши. Преображение заняло мгновение - привычка, навязанная жизнью в столице, где от скорости вампирши часто зависела её жизнь.
Печалиться о нарушенном обете "не превращаться" было поздно. Вампирша взмыла вверх и скрылась в серых тучах.
Она поймала поток воздуха и поплыла на нём над городом. Вся Карда лежала как на ладони: белело полукружье Короны, жмущейся к горам; по левую руку покрытые тёмным лесом холмы Сальтуса, по правую - Пустошь, и где-то там, за горизонтом - развалины старого города. Загадочно блестела под луной река Несс, пересекаемая двумя чёрточками - Верхним и Нижним мостами. Город не спал, как не спал ни в одну из ночей декабрьской недели нежити: тревожно ждал окончания праздника бессмертных.
Мира навестила руины старого города за Пустошью. Побродила в яблоневом саду, посаженном на месте дворца Макты, осторожно балансируя, прошлась по остаткам крепостной стены. Она покружила над крестом церкви Микаэля, стоящей на границе восточного района города, подобно стражу. Она забралась далеко от дома - всё оттягивала момент встречи. Карда открылась ей вновь: доверчиво, бесстрашно - как в далёкую первую бессмертную ночь... но что сейчас шепчет ветер?
–
"Никогда..."