Линия Маннергейма
Шрифт:
– И что за выводы?
– Все это могли организовать Семеновы.
– Тоже мне открытие, – фыркнула Вика, – я с самого начала это говорила.
– Это не все, – продолжал Федор, не обратив внимания на выпад, – они могли привлечь еще кого-то.
– Например?
– Капитан сказал, что Игорь принял неизвестную женщину, появившуюся на турбазе в день убийства, за подругу босса.
– Ты хочешь сказать, что Лилию могла убить любовница Семенова? – удивилась Лера. – А зачем?
– А вдруг он обещал жениться? – предположила Вика. – Женщины
– На многое, – кивнула Лера, – но пойти на убийство… Чтобы согласиться, нужны аргументы посерьезнее. К тому же теперь она должна представлять опасность для самого Семенова. Она что, не понимает, что он попытается от нее избавиться?
– Это мысль, – и Федор записал что-то в блокнот, – надо проверить. Узнать, как зовут любовницу, и последить за старшим Семеновым. И капитану сообщить.
– Ты говорил, есть еще варианты, – вспомнила Вика.
– Младший.
– Судя по замашкам Гриши, он мог снюхаться и с любовницей отца, – высказала новое предположение Вика.
– Маловероятно, – запротестовал Федор. – В любом случае у них – не важно, у отца или сына, – была помощница. И я склоняюсь к тому, что это дело рук Гриши. Только надо выяснить, не обещал ли отец, что квартира гадалки ему достанется.
– И как ты собираешься выяснять?
– Капитана попрошу.
– Я смотрю, вы с ним подружились?
– Хороший мужик.
– А не явится этот замечательный мужик сейчас, чтобы арестовать Леру? – поинтересовалась Вика. – Ментам верить нельзя. Мало ли чего он тебе наговорил.
– Я ему верю. Это во-первых. А во-вторых, дело передали в другое ведомство. Более серьезное.
– У меня в голове не укладывается, что Лилия могла иметь какое-то отношение к спецслужбам, – заявила Лера. – Ты не придумываешь? Она другая.
– Если им кто-то понадобится – отказать невозможно. И твой дед…
– Не смей! – возмутилась Лера. – В это я верить отказываюсь…
– Факты не спрашивают, веришь ты или нет! Я же не говорю, что они были спецагентами. А в консультанты годились.
– Не знаю, – буркнула Лера. – Ты, кстати, забыл о Штирлице. И о Бергерше.
– Со Штирлицем – тухляк. А Бергерша укатила на родину.
– Ну и что? – вмешалась Вика. – Я могу позвонить кое-кому, чтобы о ней справки навели.
– Не помешает, спасибо, – поблагодарил Федор.
– Утром и займусь. Они там рано встают.
– А я с утра с капитаном поговорю. Давайте спать. Столько времени мечтаю, да все никак не удается. – И Федор ушел.
Лера постелила Вике в большой комнате и, вернувшись на кухню, принялась наводить порядок. Как ни хотелось спать, она не могла оставить грязную посуду – неизвестно, что приготовит утро. И еще – ей не хотелось ложиться с Федором. Она решила подождать, пока он уснет, чтобы тихо устроиться в дальней комнате на кресле.
За окном послышалось шуршание. Лера замерла. Затем – знакомое поскребывание.
– Собакевич, – позвала Лера, выходя на веранду, – вернулся?
– Гав, –
– Миленький, хороший, – приговаривала Лера, поглаживая пса, – до чего я рада тебя видеть!
– Гав, – согласился Собакевич. (Я тоже рад. Но только нет ли чего поесть?)
– Голодный, – поняла Лера, – сейчас покормлю. А почему ты не ел сухой корм? Вот ведь стоит здесь. Специально для тебя.
– Фр-фр, – возмутился пес. (А ты сама пробовала питаться сухарями?)
Собакевич съел все, что нашлось, и умиротворенно посмотрел на хозяйку. Лера сидела на веранде, глядя на псину, случайно появившуюся в ее жизни и ставшую вдруг такой родной и любимой. Она уже не представляла жизни без этого замечательного зверя.
– Что же мне с тобой делать? – задумчиво глядя в радостные глаза Собакевича, приговаривала она. – Поедешь в город жить?
Пес насупился. Он не понимал, что значит слово «город».
– Там видно будет. А пока пойду посплю. Будешь меня охранять?
– Гав-гав, – закивал пес. (Кто же еще?)
– В доме есть люди, – сказала Лера, – они свои, понял?
– Р-р-р.
– Не рычи. Свои. Ты не должен на них лаять.
– Фу-фу, – согласился Собакевич. (Не очень они мне нравятся, но раз хочешь, так и быть…)
– Вот и молодец. Значит, договорились? Если кто появится – залаешь.
– Гав-гав!
– Вот так, правильно, – умилилась Лера, – замечательная собака. Я тебя люблю.
– Гав-гав-гав, – отозвался пес. (Я тебя тоже люблю.)
23
Лера долго не могла уснуть. И хотя усталость давала о себе знать, она ворочалась в неудобном кресле, думая о предстоящем дне. К волнениям примешивалась радость оттого, что она наконец-то попала домой и с Собакевичем все в порядке. Хотелось верить, что все было лишь кошмарным сном и она, проснувшись, попадет в прежнюю жизнь, где не надо никого выслеживать и где никто не подозревает ее в убийстве. Тихая жизнь в Ярви, пес в доме и непрочитанные рукописи. Но выяснилось, что все это еще необходимо заслужить. И она готова была делать что потребуется, лишь бы все это оказалось возможным.
Со всех сторон ей настойчиво твердили: «Вспоминай! Что-то было в твоей жизни, послужившее причиной нынешних событий». И она, все эти дни и сейчас, вместо того чтобы спать, только и делала, что усиленно вспоминала.
Завтра они, скорее всего, поедут в город. Почему-то всегда, когда они с Федором возвращались из Ярви, что-нибудь случалось. И всегда неприятное.
Вот и в тот, самый первый раз, когда она примчалась в поселок предупредить Федора о краже… Они выехали рано. Чтобы Лера могла успеть к первой паре, пришлось встать в полшестого. Всю дорогу она мирно проспала у окна в электричке, да и Федор подремывал. На вокзале они собрались разбежаться каждый в свою сторону, но в последний момент Федор передумал и увязался за Лерой.