Линия Маннергейма
Шрифт:
– Притомился, не видишь, что ли?
– Как?
– Я и сама не поняла.
– Он не проснется?
– Надеюсь. Уходим. Надо с Игорем поговорить, а потом…
– Кто это – Игорь?
– Официант. Он обещал кое-что рассказать.
Найти коттедж номер один оказалось не так-то просто. Подруги кружили среди сосен, пока не поняли, что заблудились. Впереди что-то заблестело, и они, пройдя еще немного, вышли к озеру. Небольшое вытянутое водное пространство было безмятежно. Ни ветерок, ни рыболов не нарушали его покоя. С другой стороны озера они заметили несколько катамаранов, а на берегу – строение чуть больше собачьей будки.
Добравшись до домика и увидев
– И тут никого, – констатировала Вика. – Куда все подевались?
– Давай посидим. Посмотри, как хорошо.
– Снова за свое? Тебя что-нибудь интересует, кроме окрестных пейзажей?
– Давай покатаемся на катамаране, – предложила Лера.
– Точно, у тебя от деревенской жизни в голове помутилось что-то. Правильно Федор говорит…
– Спелись? Как хочешь, а я покатаюсь. – Лера стала спускаться к катамаранам.
– Погоди! – бросилась за ней Вика. – Что делать, ума не приложу. Не оставлять же тебя одну…
– Что хочешь, – сказала Лера, продолжая идти к воде.
Около катамаранов они снова заспорили. Вике вовсе не хотелось кататься. Она решила поискать в одиночку коттедж Игоря, взяв с Леры обещание не уходить с озера.
21
Лера отплыла подальше от берега и откинулась на сиденье. Вокруг была такая умиротворяющая тишина, что хотелось забыть обо всем на свете. По сравнению с блаженством, в котором она пребывала, уже ничего не казалось настолько важным. Все отодвинулось на второй план. «Неизвестно, как сложится дальше, – думала она, глядя в беззвездное небо, – хоть напоследок посмотрю на эту красоту».
К ночи похолодало, но от озера, нагретого за день солнцем, исходило тепло. Лере захотелось искупаться. «Неизвестно, как поведет себя в воде парик, и косметика наверняка размажется, – отговаривала себя она, пробуя воду рукой. – Вика разозлится, и так уже думает обо мне неизвестно что – Федор постарался, наговорил. А ведь раньше мне приходилось защищать Вику перед Федором. Он невзлюбил ее, как только увидел. Когда это было? Так давно, что уже и не припомнить… Вроде на какой-то тусовке… Точно, был праздник, мы отмечали всей группой. И Люсьена Георгиевна тоже была…»
Тогда Лера столкнулась с Федором после долгого перерыва. Он посмотрел оценивающе на Вику, а затем поволок Леру в какой-то закуток.
– С кем ты связалась? – накинулся он на Леру, как только они остались одни.
– Это моя жизнь. Я же в твою не лезу. Вот и будь любезен…
– Немедленно уходим.
– И не подумаю. Я уже достаточно взрослая. И прекрати вести себя так, словно ты мой отец. К тому же тебя ждут.
Федор обернулся. Неподалеку стояла Люсьена и смотрела на них.
– Мы вернемся к этому, – произнес Федор и, подойдя к Люсе, принялся что-то негромко ей объяснять.
Лера разыскала подругу и предложила уйти. Вика заартачилась, и Лера, не захотев ничего объяснять, ушла одна. Дома она не могла уснуть, возмущенная категоричностью Федора. Она рассматривала потолок и думала, чем же ему так не понравилась Вика, что он с ходу стал говорить о ней гадости. «Как можно быть таким несправедливым? – мысленно разговаривала она с Федором, пытаясь объяснить, насколько он заблуждается. – Как можно так, не зная человека, объявлять его неизвестно кем и запрещать с ним общаться? И почему он думает, что имеет право решать, с кем мне дружить, а с кем – нет? Если объективно, его Люся – та еще штучка. Злющая и вредная. Но я никогда не
Федор не понимал. А Люсьена имела на этот счет свое мнение. Она была достаточно умна, чтобы признавать: их отношения с Федором конечны. Браки с приличной разницей в возрасте хороши, если старший в них – мужчина. Люся не сомневалась, что рано или поздно Федор уйдет, когда встретит кого-то более подходящего по возрасту. Но она надеялась, что это произойдет позднее, много позднее. Она еще не была готова к расставанию.
Если бы это была смазливая одноразовая девочка, она как-нибудь пережила бы. Но тут все не так. Люся чувствовала, что с Лерой Федора связывают какие-то особые отношения. Непонятные. Она была уверена, что Федор не изменяет ей с Лерой, и это обстоятельство задевало и тревожило еще больше. Бурление молодой крови – это естественно. Можно понять и справиться. По крайней мере дать нагуляться вволю. Она никогда не связывала Федору руки. Но опекать внезапно возникшую Леру… Это не походило на временную связь. И Люся волновалась.
Она не знала, как подступиться к разговору, и делала вид, что проблемы не существует. От этого проблема не исчезала. Люсьене хотелось побольше узнать и о самой Лере, и о том, чем же она так привлекает Федора. На занятиях она присматривалась к потенциальной сопернице – и ничего интересного не находила. Ни ослепительной внешности, ни особого ума, ни яркого таланта – в ней не было ничего. Она даже не была сексуальной. Разве что глаза. Они иногда снились Люсьене в кошмарах. Преследовали, настигали в самых неподходящих местах и пробирались глубоко, влезая в потаенные мысли. Иногда ей даже казалось, что Лера знает обо всем. О муках, которые она, Люся, испытывает, о подозрениях и предположениях.
Как только Федор ушел во взрослую жизнь, она вздохнула с облегчением. Он работал сразу в нескольких изданиях, и времени на то, чтобы заниматься всякими глупостями, не оставалось. По вечерам он частенько приходил к Люсьене, зная, что его накормят и выслушают. И советом помогут. Люся радовалась и надеялась, что привычка закрепится. Она старалась готовить что-нибудь вкусное, хотя терпеть не могла кулинарию. Чего не сделаешь ради любимого…
В тот вечер Люся не решалась начать разговор, и они принялись обсуждать ситуацию в стране, профессиональные перспективы и новое задание Федора. Он, готовясь к интервью с одним из поборников демократии, устремившимся во власть, раскопал любопытные сведения из его биографии, вовсе не такой уж безоблачной. Сомнений личность демократа вызывала множество, но точных свидетельств не находилось. Все было на уровне домыслов и догадок, а таким материалом оперировать сложновато. Федор не мог решить – писать разоблачительную статью или оставить все до тех пор, пока не появится что-нибудь конкретное. Люсе не хотелось, чтобы Федор влезал в расследование, она советовала отказаться от интервью. Федор неожиданно заговорил о Лере.
– Не нравится мне, что она водится с этой… как ее… Викой.
– Что ты к ней привязался? – Стараясь подавить ревность, Люсьена говорила как бы вскользь. – Ты ей кто? Опекун? Взрослая уже девица. Сама разберется.
– Она такая глупая. Не понимает, что к чему в этой жизни.
– Зато Вика понимает за двоих. Бойкая. И у нее, в отличие от Леры, имеется журналистская жилка. Твоей протеже полезно будет с ней подружиться. Глядишь – чему и научится.
– А у Леры журналистской жилки нет, по-твоему?