Левиафан
Шрифт:
— Примите мои комплименты, полковник, ваши исследования подтверждают мои подозрения, что ваша группа знает о моем семействе больше, чем считала моя команда. А теперь, пожалуйста, все садитесь. Нам предстоит многое обсудить, и я уверена, что, когда я закончу, у вас будет масса вопросов, — сказала Александрия, оборвав объяснения доктора, едва тот раскрыл рот.
Рассевшись, они все обратили внимание, что Александрия держится куда лучше, несмотря на солидную дозу обезболивающего, хотя взгляд ее затуманился и казался расфокусированным —
— Сначала мне надо задать кое-какие вопросы вам. Сенатор Ли, своими познаниями в естественной истории намного превосходящий почти всякого, — удачный кандидат для начала, ведь ему так трудно скрыть свою ненависть ко мне.
Сенатор даже не сделал попытки опротестовать это мнение, продолжая ждать со строгим выражением лица.
— Отвечайте быстро, сенатор, и будьте любезны свести свои ответы к одному-двум словам. Первый ответ, который приходит в голову. Вы готовы? — спросила она, озирая всех сидящих за большим столом, начиная с Ли.
— Выкладывайте, капитан, — сказал Ли, одновременно похлопав Алису по руке, пытаясь этим намекнуть, чтобы она сдерживала его эмоции.
— Отлично. Отвечайте «правда» или «ложь» на эти вопросы об обширных архивах вашей группы.
— Если вам хочется поиграть в игры, то ради бога, девушка, — особенно если это удержит вас от убийств.
— Летающие тарелки? — спросила Александрия, пропустив реплику сенатора мимо ушей.
Ли понимающе улыбнулся:
— Правда.
— Большое животное из Лох-Несса?
— Некогда правда, но больше нет. Во время Второй мировой войны этот вид наконец вымер.
Райан и Менденхолл одновременно поглядели на Алису с тем же самым вопросом, написанным у них на лицах. Она лишь кивнула.
— Бигфут? — быстро спросила Александрия, пытаясь не давать сенатору время подумать.
— Нет веских доказательств — ложь.
— Йети?
— Опять-таки, нет надежных доказательств — ложь.
— Русалки?
— Миф, сказка — ложь.
— Ошибаетесь. Истина, — возразила Эрталль, шокировав группу.
Все в комнате поглядели на капитана «Левиафана», недвусмысленно доказавшую, что она не в своем уме.
— Вы справились очень хорошо, сенатор; три из четырех.
— Что это за чушь? — возмутился Ли, что его выставили дураком.
— Малость мелодраматично, согласна; однако искушение было слишком велико, сенатор. Пещеры, которые вы только что видели, были вырыты формой жизни, опередившей наш человеческий род на двадцать три миллиона лет — плюс-минус тысячелетие.
— Насчет русалок, пожалуйста, — подал голос Райан с едва заметным намеком на надежду.
— Именно так их называл мой предок. Вообще-то, он был таинственным человеком. Он сперва думал, что они ангелы, пришедшие забрать его в лучший мир; так что же диковинней, ангелы или русалки? На самом деле они спасли его от верной смерти, когда он бежал из французской тюрьмы.
— Шато д'Иф, — вслух произнес Фарбо.
— Да,
— Вы зовете их симбиантами. Почему? — поинтересовался Комптон.
Александрия опустила голову, а затем прошла к обзорному окну.
— Потому что они могут жить в человеке как носителе, — ответил за нее Фарбо, наконец включаясь в общий разговор.
— Очко в вашу пользу, Анри, — кивнул в сторону француза Джек.
— Когда Родерик Деверу обнаружил их, — продолжал француз, переводя взгляд с Коллинза на Александрию, — они были вымирающим видом. Длиной всего от четырех до пяти футов, вырастали из тел наподобие осьминожьих, вроде как в коконах, и были официально известны как Octopiheirthollis.
— Впечатляет, полковник Фарбо, — признала Александрия, глядя не на Анри, а на доктора Тревора. — Впрочем, продолжайте, пожалуйста. — Она бросила взгляд на коммандера Сэмюэльса; тот коротко кивнул и сосредоточил внимание на Треворе.
— Со временем они сбрасывали внешнюю оболочку. По устройству скелета они подобны нам, но тут сходство и заканчивается. У них прозрачная мембрана вместо кожи, студенистая масса вместо наших глаз. Они живут в глубочайших местах наших морей. Одно из последних известных мест обитания за пределами Тихого океана и Мексиканского залива было в Средиземном море. Вот почему «Левиафан» находился там во время Атлантического инцидента, едва не стоившего полковнику Коллинзу жизни, к великому моему огорчению.
— Дети, — проронил Джек будто бы себе самому, ни к кому не обращаясь.
— Да, дети, — подтвердила Эрталль, отворачиваясь от окна, где стояла, слушая разговор. — Вы должны объяснить мне источник ваших обширных познаний на данную тему, полковник Фарбо.
Развернув свой халат, Анри швырнул на стол медицинскую карточку и историю болезни с добрую книгу толщиной. Открыл ее, извлек один листок бумаги и передал его Джеку. Прочитав, полковник убрал листок в карман.
— Можно сказать, что я читаю запоем, капитан, да еще и быстро. Уж простите мою любознательную натуру. Полковник Коллинз, я свое дело сделал.
— Совершенно верно, полковник, — согласился Джек.
— По-моему, я поняла, — подала голос Вирджиния, испытывая желание подойти к старой подруге, но продолжая держаться в стороне. — Они в симбиозе с человеческими детьми, два существа, живущие в одном теле; вы забрали их из моря, чтобы защитить.
— Моя Джинни, ты понимаешь, не так ли? Все эти детишки на борту — последняя молодь из Мексиканского залива.
— Так вот в чем причина решительного нападения на Венесуэлу и Техас-Сити? — осведомился Ли.